Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии

В одной из моих групп был парень, который среди прочих вещей увлекался йогой, массажем, терапией, сенсорным осознанием Шарлотты Сильвер. Его имя — Верни Гюнтер. Он хороший антрепренер, не слишком творческий, но способный синтезировать и хорошо использовать то, что извлек из различных источников. Он, как и Билл Шутц, обычно обращен к людям. Я немного сомневался, сможет ли он подняться к вершине лестницы. Для меня он организовал несколько лекций в Лос-Анджелесе. Я был удивлен огромным наплывом слушателей. Я не осознавал, что гештальттерапия уже начала пускать корни.

Рождество 1963 года. Он предложил мне участвовать в семинаре в некоем местечке Изален, в средней Калифорнии. (Изален стал "десяткой" мишени, в которую попала стрела Фритца Перлза. Природа сравнима с Ила-том, восхитительные люди среди обслуживающего персонала, как в Киото. Возможность преподавать. Цыган нашел свою родину, и вскоре — дом.) Он нашел и кое-что еще: передышку для больного сердца.

Современный человек живет и движется между крайними полюсами конкретности и абстрактности.

Мы обычно понимаем под словом конкретность те предметы, факты и процессы, которые, в принципе доступны любому, которые принадлежат каждому — окружению, личному миру, зоне другости, внешней зоне.

Если собрать вместе много людей, то их личностные миры будут в значительной степени совпадать. "Умвельт" станет "Митвельт" — общим миром, являющимся частью внешней среды. Внешне он идентифицирует, имеет дело с одними и теми же фактами и предметами. Как только мы посмотрим несколько глубже, то осознаем ошибочность этого упрощения, поскольку многие вещи и факты имеют крайне различные значения для каждого из нас, завися от наших специфических интересов и необходимости завершения неоконченных ситуаций каждого индивидуального дисбаланса.

Возьмем в качестве примера нетерпеливо ожидаемый экземпляр семейной воскресной газеты. Возникла бы открытая для всех борьба, не будь столь разнообразных интересов? Коль скоро это так, отец берет одну часть, мать — страницы для женщин, утонченная дочь рассматривает литературную часть, старший брат хватается за спортивный отдел, нищие духом получают комиксы, политики — обзор мировых событий.

Это не является образцом абстракции. Газета конкретно распределена и разделяется между членами семьи.

Сейчас давайте посмотрим маленькие объявления. Воспринимает ли кто-нибудь принцип отбора информации, даже если читает все объявления? Мак Лухан говорил, что все объявления являются хорошими новостями, вы читаете их с надеждой, что все обещания исполнятся. Сейчас члены семьи оставляют этот отдел нетронутым, рассматривая только краткий обзор, который является интересным. У вас есть выбор. Вы можете пройти мимо рекламы, в этом случае вы урезаете информацию, и газета становится меньше, чем до того. Или вы можете абстрагироваться, копируя или припоминая, и оставить газету нетронутой.

Если вы читаете рекламу, эта копия еще принадлежит внешней зоне, но если вам удалась ваша выходка, она даже достигает зоны "я".

С этой точки зрения я не хочу говорить об уровнях и структуре абстракции. Нам уже достаточно для нашего следующего шага, но я хочу отметить, что наивысшая степень абстракции является числом, где каждая конкретность заключается в скобки, каждая характеристика вычеркивается, и лишь число остается от предмета, факта, процесса. В этой числовой игре невозможное становится возможным. Например, человек, живущий в Южной Африке, может получить один-два укуса москитов в день, в то время как это число существенно возрастает, если он живет в Кении.