Читаем Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии полностью

Сейчас я курю непрерывно, особенно, во время семинаров, я курю умеренные сигареты, иногда даже "м", изготовленные из латука, и редко затягиваюсь. Я знаю, что однажды избавлюсь от собственного образа и буду способен отказаться от этой непристойной привычки. Я знаю, что это — не страх смерти, поскольку я не забочусь так сильно о жизни. Я знаю, что еще многое от меня сокрыто за дымовой завесой. Я должен жить, доказывая свою теорию.

"Ты вводишь новое имя: Ида Рольф. Как она помогла тебе?"

Своим способом физического повторного обусловливания. Я не готов обсуждать работу "Миссис Элбоу". Давай подождем ее немного из помойного ведра. Она слишком часто заставляла меня ждать месяцами.

"Ты говоришь, что ее работа является физическим повторным обусловливанием. Выглядит так, как если бы ты подписался вдруг под дихотомией умственного/физического".

Нет, отнюдь. Организм есть целое. Поскольку вы можете абстрагировать биохимические, поведенческие, экспериментальные и другие функции и сделать их специфической сферой интересов, поскольку вы можете подходить к целому организму с различных аспектов, при условии, что вы осознаете, что любые изменения в какой-то сфере вызывают изменения в каждой другой соответствующей области.

Мне нравится пользоваться термином "ориентация", который является центральным, единым и, таким образом, действенным во многих сферах. Для надежности мы должны денек поупражняться в языке и терминологии, достойных и подходящих для целостного взгляда. Между тем мы должны пользоваться неуклюжим многословием. Один из таких компромиссных терминов — "психосоматический", как будто душа и тело существуют раздельно и соединяются только в редких случаях.

Например, в Германии мы использовали термин "невроз сердца" для синдрома тахикардии, повышенного потоотделения и легкого тремора. Некоторые из нас считали это результатом тиреозной гиперактивности, другие — результатом состояния тревоги.

"Согласно твоему целостному взгляду, это результат и того и другого".

Нет, это не результат, это идентичность.

У меня есть множество доказательств, чтобы говорить сейчас о тревоге, особенно ее физиологическом, фантастическом и вовлекающем аспектах.

Вы называете наше время "эпохой тревоги".

Фрейдово определение сути лечения невротиков есть свобода от тревоги и золота.

Многие психиатры боятся тревоги и избегают вызывать ее у своих больных.

Гольдштейн считает тревогу следствием катастрофических ожиданий. Что касается объяснений, вновь на переднем плане видим психоанализ. Фрейд, ориентируясь на прошлое, подходит к этому с точки зрения подавления агрессии, кое-что еще (я забыл, кто-то из учеников Фрейда) — подавление инстинкта смерти. Итак, выбирайте.

Я отвергаю всякую объяснительность, как средство интеллектуализации, препятствующее пониманию.

Для меня обсуждение тревоги особенно важно, поскольку оно открывает дверь к динамическим аспектам функционирования организма.

"Я не понимаю твоих рассуждений. Для меня тревога является поражением, разрушающим фактором, достигающим иногда, как ты сам сказал, состояния болезни".

Терпение, мой дорогой. Я допускаю, что выражение: "Оно открывает дверь" — плохо выбрано. Ты был бы удовлетворен, если бы я сказал, "оно представляет мне удобный случай или освобождает".

"Да, мой дорогой".

Ты удовлетворен, дружище? Ты слушаешь и ждешь, что я должен сказать о "нормальной" динамике. Хорошо?

"Хорошо, но я бы вернулся назад. Так умны твои рассуждения. Позволь только напомнить твое заявление, что незаконченная ситуация будет стремиться к завершению".

Да, но как?

"Питьем воды во время жажды".

Откуда мы получаем для этого энергию? Ни машина, ни организм не могут функционировать без энергии.

"Ну, отсутствие воды формирует либидонозный катексис[1]".

Я допускаю, что этот термин Фрейда хорош для формирования отношения "фигура/фон". Гештальтисты называют это — "характер требования". Вода требует быть поглощенной.

"Для меня это звучит бессмысленно. Воде не следовало бы говорить такие вещи".

Не будь занудой. Конечно, термин является поэтической проекцией, но он феноменологически точен.

"Итак, ты принимаешь либидо в этом случае?".

Да, если ты испытываешь сексуальное влечение к этой воде. Необходимо ли сохранять либидо в его изначальной связи с сексуальной энергией?

"Тогда мы еще должны сказать, где выйдет энергия, которая вошла в воду?".

Ты спрашиваешь и я отвечаю: я не знаю. Я могу только теоретизировать и согласиться на промежуточный термин. Я могу сделать кое-что еще. Я могу включить мою теорию эмоций.

Я говорил прежде, что не согласен с теорией дефекации Аристотеля и Фрейда. Я не считаю, что эмоции настолько неудобны, что от них нужно освобождаться. Считаешь ли ты или нет тревогу эмоцией, ей будет' найдено место в этой теории.

"Поэтому ты используешь уловку объяснительности?"

Частично да, но ты увидишь, что это приведет и к некоторому реальному пониманию природы тревоги.

"Ладно, выкладывай".

Если ты говоришь это только из вежливости, то я не уверен, с чего начать. Мне даже немного стыдно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Преобразующие диалоги
Преобразующие диалоги

В книге простым и доступным языком всесторонне раскрываются принципы, техники и практика психологического консультирования.Ее автор, основываясь на своем богатом практическом опыте, предлагает вниманию читателей эффективную и гибкую систему психологической помощи другим, вобравшую в себя новейшие достижения в этой области.С помощью этой книги можно не только познакомиться с теорией и практикой психологического консультирования, но и научиться этому на практике с помощью предлагаемых практических упражнений, узнать глубокую философскую основу описываемых подходов и техник.Благодаря логичности построения и живому, метафоричному стилю автора, эта книга интересна и для профессионалов в психологическом консультировании, и для всех тех, кто интересуется личностным развитием, психологической помощью себе и своим близким.

Флемминг Аллан Фанч , Фанч Флемминг

Психология и психотерапия / Психология / Образование и наука
Руководство по системной поведенченской психотерапии
Руководство по системной поведенченской психотерапии

Настоящее руководство представляет науку о поведении, созданную отечественными учеными И.М.Сеченовым, И.П.Павловым, А.А.Ухтомским, Л.С.Выготским, А.Р.Лурия, П.К.Анохиным и др., в применении ее к целям и задачам психотерапии. В книге представлены: структура поведения (на всех его уровнях – от телесного до социального), психические механизмы, принципы психотерапевтической диагностики, богатейший арсенал психотерапевтических техник (упражнения, методы и т. д.), а также рассмотрены вопросы организации психотерапевтической помощи.Руководство по системной поведенческой психотерапии подготовлено практикующими врачами-психотерапевтами – А.В.Курпатовым и Г.Г.Аверьяновым. Работы проводились на базе Клиники психиатрии Военно-медицинской академии, Клиники неврозов им. И.П.Павлова, Медицинской академии последипломного образования, Городского психотерапевтического центра и Клиники психотерапии (г. Санкт-Петербург). По материалам этих исследований авторами уже опубликовано более сорока научных работ, настоящее полное практическое руководство публикуется впервые.

Андрей Владимирович Курпатов , Геннадий Геннадиевич Аверьянов

Психология и психотерапия / Психотерапия и консультирование / Образование и наука
Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было
Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было

«Когда человек переживает нечто ужасное, его разум способен полностью похоронить воспоминание об этом в недрах подсознания – настолько глубоко, что вернуться оно может лишь в виде своеобразной вспышки, "флешбэка", спровоцированного зрительным образом, запахом или звуком». На этой идее американские психотерапевты и юристы построили целую индустрию лечения и судебной защиты людей, которые заявляют, что у них внезапно «восстановились» воспоминания о самых чудовищных вещах – начиная с пережитого в детстве насилия и заканчивая убийством. Профессор психологии Элизабет Лофтус, одна из самых влиятельных современных исследователей, внесшая огромный вклад в понимание реконструктивной природы человеческой памяти, не отрицает проблемы семейного насилия и сопереживает жертвам, но все же отвергает идею «подавленных» воспоминаний. По мнению Лофтус, не существует абсолютно никаких научных доказательств того, что воспоминания о травме систематически изгоняются в подсознание, а затем спустя годы восстанавливаются в неизменном виде. В то же время экспериментальные данные, полученные в ходе собственных исследований д-ра Лофтус, наглядно показывают, что любые фантастические картины в память человека можно попросту внедрить.«Я изучаю память, и я – скептик. Но рассказанное в этой книге гораздо более важно, чем мои тщательно контролируемые научные исследования или любые частные споры, которые я могу вести с теми, кто яростно цепляется за веру в вытеснение воспоминаний. Разворачивающаяся на наших глазах драма основана на самых глубинных механизмах человеческой психики – корнями она уходит туда, где реальность существует в виде символов, где образы под воздействием пережитого опыта и эмоций превращаются в воспоминания, где возможны любые толкования». (Элизабет Лофтус)

Кэтрин Кетчем , Элизабет Лофтус

Психология и психотерапия