Читаем Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии полностью

Итак, это моя первая теория. Тревожность есть напряжение между "сейчас" и "потом". Эта брешь является пустой, так что обычно она заполняется планами, предсказаниями, разумными ожиданиями, гарантийным полисом. Она заполняется с привычным повторением. Эта инерция предотвращает нас от обладания будущим и подвешивает к ничто. Для большинства людей будущее является стерильной пустотой.

Сейчас давай рассмотрим наиболее частую форму тревоги — боязнь перед публикой. Я склонен считать, что всякая тревога есть боязнь перед публикой. Если это не боязнь перед публикой (т. е. связанная с исполнением), тогда рассматриваемое явление есть страх. Или тревога является попыткой побороть страх ничто, часто представляемое в форме "ничто = смерть".

Когда солдата Шнайдера-Гебба и Гольдштейна, раненного в голову, просили выполнить абстрактную задачу, он испытывал глубокую тревогу.

"Почему он не может сразу сказать, что он не может или не желает это выполнить? Причем, без наличия тревоги, вызванной необходимостью выполнения, дающей возможность создать тревогу в целом?".

Мы переходим сейчас ко второму уровню моей теории неврозов — уровень проигрывания роли. Если в какой-то момент мы не уверены в каких-то своих ролях, у нас развивается тревога. Мы переходим к воображению и высказыванию Фрейда, что размышление есть репетиция. Мы репетируем наши роли, если не уверены в них. И мы приходим к факту, что вся реальность есть сейчас, и как только мы покидаем безопасную позицию соприкосновения с настоящим и прыгаем в будущее в своем воображении, мы теряем поддержку нашей ориентации. И мы приходим к противопоставлению самоактуализации и актуализации концепции "я", как постоянному источнику тревоги. И тогда мы приходим к динамике возбуждения, когда трансформация возбуждения в эмоцию и в обладание блокируется, застаивается. Мы получаем избыток возбуждения.

Мы понимаем сейчас роль транквилизаторов в современной психиатрии. При лоботомии мы отсекаем жизнь, фантазии больного, которая через неправильное распределение возбуждения сбивается с панталыку.

У слова "тревога"- в латинском языке — есть дополнительное значение: "узкий проход". Возбуждение не может свободно течь через узкий проход, который ведет к трансформации. Это же относится и к узкой грудной клетке.

С помощью этого мы приближаемся к психологическому аспекту тревоги. Мобилизованное сверхвозбуждение требует больше кислорода. Сердце начинает усиленно биться, чтобы обеспечить организм кислородом, потому что мы поддерживаем наше дыхание в предвкушении будущего. Это вызывает дополнительное напряжение сердца, и доктор, обычно, просит сердечных больных избегать чрезмерного возбуждения.

Теория Фрейда, объясняющая тревогу родовой травмой, является проекцией в прошлое. При тревоге дыхание не упорядочено. Подавление либидо, агрессия блокирует возбуждение. У меня есть фильм, показывающий, что любая стадия страха исчезает, как только больной приходит в соприкосновение с настоящим, и вновь появляется, когда он озабочен будущим.

Не толкай реку, она течет сама по себе. Я начинаю понимать, что все намного сложнее, чем ожидал. Я начинаю понимать те многочисленные трудности, с которыми хотел покончить, еще продолжая писать эту книгу. Я начинаю понимать ту борьбу, которую я ощущаю между записанным и запланированным, с одной стороны, и спонтанным потоком — с другой.

Все труднее и труднее оставаться честным и искренним с живыми людьми. В сравнении с этим легко жить в абстракции, создавать теории и играть в соответствующие игры.

Соответствует ли факту это слово? Соответствует ли случаю это платье? Соответствуют ли аксессуары платью? Соответствует ли наблюдению эта теория? Соответствует ли это поведение желанию матери? Соответствует ли эта программа моим возможностям? Соответствие, соответствие, соответствие.

Соответствие и сравнение. Другие игры, в которые играют здесь? Соответствует ли моя жизнь моим ожиданиям? Сравни меня с твоими другими любовниками, хорош ли я? Калейдоскоп жизни. Пошел в охотничий домик. Быстро врываюсь. Никсон победил на первых выборах. Кто-нибудь интересуется политикой? Мы живем в другом мире.

Весьма необычное утро. У меня отвратительное настроение — глупые ненужные требования. Много курил, частые выпадения систолы. Хотелось отказаться, прогнать Тедди. Кинематографисты организовали встречу Фритц — Махариши, оставили дополнительную пленку с другой сценой. Там была встреча с Джоном Фаррелом, играющим молодого человека, изучающего кризис американской молодежи. Мы снимаем фильм, где действие происходит в бассейне бани.

Я рад, что вынырнул из водоворота. В таких случаях надо поступать просто.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Преобразующие диалоги
Преобразующие диалоги

В книге простым и доступным языком всесторонне раскрываются принципы, техники и практика психологического консультирования.Ее автор, основываясь на своем богатом практическом опыте, предлагает вниманию читателей эффективную и гибкую систему психологической помощи другим, вобравшую в себя новейшие достижения в этой области.С помощью этой книги можно не только познакомиться с теорией и практикой психологического консультирования, но и научиться этому на практике с помощью предлагаемых практических упражнений, узнать глубокую философскую основу описываемых подходов и техник.Благодаря логичности построения и живому, метафоричному стилю автора, эта книга интересна и для профессионалов в психологическом консультировании, и для всех тех, кто интересуется личностным развитием, психологической помощью себе и своим близким.

Флемминг Аллан Фанч , Фанч Флемминг

Психология и психотерапия / Психология / Образование и наука
Руководство по системной поведенченской психотерапии
Руководство по системной поведенченской психотерапии

Настоящее руководство представляет науку о поведении, созданную отечественными учеными И.М.Сеченовым, И.П.Павловым, А.А.Ухтомским, Л.С.Выготским, А.Р.Лурия, П.К.Анохиным и др., в применении ее к целям и задачам психотерапии. В книге представлены: структура поведения (на всех его уровнях – от телесного до социального), психические механизмы, принципы психотерапевтической диагностики, богатейший арсенал психотерапевтических техник (упражнения, методы и т. д.), а также рассмотрены вопросы организации психотерапевтической помощи.Руководство по системной поведенческой психотерапии подготовлено практикующими врачами-психотерапевтами – А.В.Курпатовым и Г.Г.Аверьяновым. Работы проводились на базе Клиники психиатрии Военно-медицинской академии, Клиники неврозов им. И.П.Павлова, Медицинской академии последипломного образования, Городского психотерапевтического центра и Клиники психотерапии (г. Санкт-Петербург). По материалам этих исследований авторами уже опубликовано более сорока научных работ, настоящее полное практическое руководство публикуется впервые.

Андрей Владимирович Курпатов , Геннадий Геннадиевич Аверьянов

Психология и психотерапия / Психотерапия и консультирование / Образование и наука
Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было
Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было

«Когда человек переживает нечто ужасное, его разум способен полностью похоронить воспоминание об этом в недрах подсознания – настолько глубоко, что вернуться оно может лишь в виде своеобразной вспышки, "флешбэка", спровоцированного зрительным образом, запахом или звуком». На этой идее американские психотерапевты и юристы построили целую индустрию лечения и судебной защиты людей, которые заявляют, что у них внезапно «восстановились» воспоминания о самых чудовищных вещах – начиная с пережитого в детстве насилия и заканчивая убийством. Профессор психологии Элизабет Лофтус, одна из самых влиятельных современных исследователей, внесшая огромный вклад в понимание реконструктивной природы человеческой памяти, не отрицает проблемы семейного насилия и сопереживает жертвам, но все же отвергает идею «подавленных» воспоминаний. По мнению Лофтус, не существует абсолютно никаких научных доказательств того, что воспоминания о травме систематически изгоняются в подсознание, а затем спустя годы восстанавливаются в неизменном виде. В то же время экспериментальные данные, полученные в ходе собственных исследований д-ра Лофтус, наглядно показывают, что любые фантастические картины в память человека можно попросту внедрить.«Я изучаю память, и я – скептик. Но рассказанное в этой книге гораздо более важно, чем мои тщательно контролируемые научные исследования или любые частные споры, которые я могу вести с теми, кто яростно цепляется за веру в вытеснение воспоминаний. Разворачивающаяся на наших глазах драма основана на самых глубинных механизмах человеческой психики – корнями она уходит туда, где реальность существует в виде символов, где образы под воздействием пережитого опыта и эмоций превращаются в воспоминания, где возможны любые толкования». (Элизабет Лофтус)

Кэтрин Кетчем , Элизабет Лофтус

Психология и психотерапия