Во все уши. Про многозадачный орган, благодаря которому мы слышим, сохраняем рассудок и держим равновесие

Кохлеарный имплантат подходит не только людям, лишенным слуха, но и тем, у кого он очень сильно нарушен, кому уже нельзя помочь с помощью одних слуховых аппаратов. При наличии остаточного слуха посредством имплантации делается попытка сохранить его как можно дольше. Например, если низкие частоты в улитке еще не нарушены, зонд не будут вводить так глубоко, как человеку с полной потерей слуха. Кохлеарный имплантат подходит и при односторонней потере слуха: как мы ранее узнали, слух с обеих сторон имеет большое значение для ориентирования в пространстве и понимания речи. Благодаря технической поддержке мозг удается разгрузить. Кстати, одностороннее использование имплантатов часто приносит значительное улучшение при наличии тиннитуса.

О необходимости применения имплантатов у детей и новорожденных ведутся жаркие споры. Многие родители выступают против из-за риска, который влечет за собой каждое оперативное вмешательство, или потому, что сами глухие и чувствуют связь с культурой языка жестов. Последние опасаются, что в последующем развитии ребенок будет уделять слишком мало внимания языку жестов, и это осложнит доступ к культуре глухих. В некоторых случаях они даже отказываются от использования слуховых аппаратов.

Что касается аргумента о риске операций, следует сказать, что он существует, но вероятность его крайне мала. Всего лишь в 2–4 % случаев возникают проблемы с техникой, а в 4 % имеют место осложнения, связанные со здоровьем, такие как инфекции и сращения костей. С другой стороны, если оценить преимущества, которые могут получить от этого дети с врожденной глухотой или дети, потерявшие слух в очень раннем возрасте, станет очевидно, что они явно перевешивают риски. Здесь мы подходим ко второму деликатному аргументу, определяющему культуру глухих как независимую социальную группу, члены которой не считают себя больными или даже инвалидами по причине глухоты. Мы не хотим ввязываться в построенные на эмоциях дебаты, вместо этого приводим научно обоснованные аргументы. Как к ним должны относиться родители глухих детей, остается их личной ответственностью.

В первую очередь, очень важно различать, стал ли человек глухим до или после того, как научился говорить. Глухой новорожденный или ребенок, потерявший слух в очень раннем возрасте, не имеет шансов развить те же когнитивные навыки, что и ребенок со слухом. Давайте вспомним картинку фабрики восприятия: вся сеть конвейерных лент и блоков информации совершенно не может развиваться, а пораженные участки мозга не получают снабжение в достаточном количестве. К тому же глухой ребенок не слышит собственный плач и обычно ограничен во взаимодействии с окружающей средой. Язык жестов не может заменить звуки, издаваемые в раннем детстве, или сюсюканье, описанное на стр. 146, которое скорее выражает чувства, нежели передает содержание. Если же, напротив, рано вживить кохлеарный имплантат (или начать носить слуховой аппарат при наличии остаточного слуха), ребенок сможет изучать язык и обрабатывать звуки из окружающей среды. Глухие люди могут научиться говорить и без имплантатов, но это чрезвычайно длительный и трудоемкий процесс, который может занять десятилетия. Чтение по губам говорящих людей также возможно, но требует высокой степени концентрации. В некоторых ситуациях половина всей информации, получаемой от говорящего, может остаться непонятой, и ее придется додумывать, исходя из контекста.

Поскольку слух столь важен для развития ребенка, его проверяют уже на третий день после рождения. Применение имплантатов возможно уже после шести месяцев жизни. При наличии остаточного слуха в любом случае следует использовать слуховые аппараты. В течение примерно трех с половиной или четырех лет мозг еще формируется под воздействием поступающей вербальной информации. Глухие дети, которым в течение первого года жизни вживляют имплантат, развивают определенные языковые навыки быстрее, чем дети, у которых операция была проведена позже. Приблизительно до семи лет детский мозг все еще очень легко адаптируется, но в процессе дальнейшего развития гибкость снижается. Усвоение языка у ребенка со здоровым слухом к десяти годам считается завершенным. Если впоследствии происходит потеря слуха, вся нервная система уже развита и подготовлена к обработке речи. Исследования показывают, что язык жестов активирует те же области мозга, что задействуются в разговорной речи. Можно предположить, что в этом случае мозг может лучше справляться с отсутствием слуховых сигналов.

Даже при раннем использовании кохлеарного имплантата изучение языка жестов все равно имеет смысл. Таким образом дети смогут стать частью как культуры глухих, так и повседневной жизни людей со здоровым слухом. Установка кохлеарного имплантата требует последующего наблюдения за исправностью техники на протяжении всей жизни пациента. При возникновении временных осложнений или сбоев язык жестов станет гарантией безопасности при взаимодействии с окружающей средой.