Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

«1. По имеющимся данным, которые проверяются, основная часть немецкой армии в полосе ЗапОВО заняла исходное положение.

2. На всех направлениях отмечается подтягивание частей и средств усиления к границе»[81].

Еще вечером 21 июня Сталин разрешил привести войска в боевую готовность после получения шифровки авторитетного резидента: «В германском посольстве в Москве считают, что наступившей ночью будет решение. Это решение – война». Но было уже поздно[82].

Приграничным округам (фронтам) была направлена директива за подписью народного комиссара обороны С.К.Тимошенко и нач. Генерального штаба Красной армии Г.К. Жукова, в которой говорилось: «В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев». Предлагалось в течение ночи скрытно занять огневые точки укрепленных районов на границе, все части привести в боевую готовность, держать войска рассредоточенно и замаскированно, перед рассветом рассредоточить авиацию по полевым аэродромам, привести в боевую готовность противовоздушную оборону, подготовить затемнение городов. В директиве указывалось, что «нападение немцев может начаться с провокационных действий», и при этом подчеркивалось, что «задача наших войск не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения»[83].

Директива начала передаваться в войска по средствам связи в 23 часа 30 минут 21 июня, и ее передача закончилась в 00 часов 30 минут 22 июня 1941 г., когда до начала войны оставались считанные часы. Ни нарком обороны, ни нач. Генерального штаба далее не предприняли никаких других действий, чтобы как-то сориентировать руководящий состав западных округов о времени возможного удара и посланной им директивы для ускорения приведения войск Красной армии в боевую готовность.

Сам Сталин, переговорив напоследок о чем-то с Берия, около часа ночи 22 июня 1941 г. спокойно отправился к себе на дачу в Кунцево, возлагая большие надежды на боеспособность Красной армии[84].

В военных округах многое зависело от поведения и решений командного состава, особенно в критической обстановке. Одни действовали, как командующий Западным Особым военным округом генерал Д.Г. Павлов, командующий 10 армией генерал-майор И.Г. Голубев, генерал-майор Коробков, другие – как нач. пограничных войск Ленинградского пограничного округа генерал-лейтенант Г.А. Степанов, генерал-майор М.М. Иванов и др.

Вечером 21 июня руководство Западного округа спокойно отдыхало в театре, предоставив событиям развиваться в своем направлении. Во время концерта к командующему ЗапОВО подошел нач. разведотдела С.В. Блохин и доложил, что на границе очень неспокойно. «Этого не может быть, чепуха какая-то, разведка сообщает, что немецкие войска приведены в полную готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы», – сказал Павлов и, приложив палец к губам, показал на сцену[85].

Перед началом военных действий поступало много неясных распоряжений и указаний войскам военных округов, вызывавших вопрос: это предательство или чья-то вопиющая неграмотность? Речь шла о запрете на рассредоточение авиации; изъятии боекомплектов из дотов и танков и сдаче их на склады; просушке топливных баков самолетов; изъятии с пограничных застав автоматического оружия для проведения его осмотра; запрете на ведение огня по самолетам, нарушившим государственную границу и др. Да и последующие действия руководящего состава Красной армии, корпусов, дивизий, полков и батальонов даже при переходе противника в наступление не были заранее четко определены, все упиралось в слова «Ждать дальнейших указаний!».

Командование Западного особого военного округа ограничивалось только докладами в Москву о надвигающейся опасности, хотя имело возможность принять многие неотложные меры по повышению боевой готовности вверенных им войск. Но этого не произошло. В военном округе под давлением сверху было приостановлено выполнение некоторых, отданных ранее приказаний: запрещалось начавшееся минирование на опасных участках обороны, у бойцов сд отбирались боеприпасы и сдавались на гарнизонные склады. Генерал-майор А.А. Коробков хотел поднять по боевой тревоге 42-ю сд, находившуюся в Брестской крепости, но генерал Д.Г. Павлов не разрешил. А в штаб командующего 10-й армией генерал-майора И.Г. Голубева поступил из округа приказ: ждать распоряжений. Примерно в 1 час ночи 22 июня Павлов позвонил по ВЧ и приказал привести войска в полную боевую готовность, заявив, что приказ полностью сообщит шифром. Около 3 часов ночи все средства связи были нарушены. К 10–11 часам утра шифровка, подписанная Д.Г. Павловым, А.Я. Фоминых и В.Е. Климовским, была получена, но в ней говорилось, что необходимо привести войска в боевую готовность, не поддаваться на провокации и границу не переходить. А к этому времени войска противника уже углубились на нашу территорию местами на 5-10 км.