Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

В первые месяцы войны агентура абвера в большинстве случаев перебрасывалась через линию фронта без предварительной подготовки и тщательного инструктажа. Наибольшее распространение имела практика переброски агентов-одиночек под видом беженцев, бежавших из лагеря военнопленных, отставших от своих частей, выходящих из окружения красноармейцев. Они сравнительно легко просачивались в ближайшие тылы советских войск. В одиночку, естественно, засылались и крупные агенты абвера, направляемые для выполнения какого-либо особо важного задания. На этом этапе были установлены лишь отдельные факты тщательной подготовки агентуры из числа советских граждан. Абвер в прифронтовой полосе получил задание собирать различные образцы документов, действительных на советской территории. Особое внимание было обращено на сбор чистых бланков врачебных заключений, удостоверений о болезни и отпусках, проездных документов, паспортов, военных удостоверениях и др.

Немцы рассчитывали на дезорганизацию советского тыла, не уделяя достаточного внимания обеспечению своей агентуры необходимыми документами для прикрытия, тем более что абвером в ходе боев было захвачено большое количества различных документов и материалов войсковых штабов, партийных и советских органов, шифров, которые явились важным источником разведывательной информации. «В начале войны, – говорил один из руководителей абвера генерал Г. Пиккенброк, – командование германской армии не проявляло интереса к сведениям агентурной разведки, так как в его распоряжении имелось большое количество пленных и трофейных документов, которые достаточно подробно характеризовали положение, а немецкий Генеральный штаб имел полное представление о войсках противника», но для получения разведывательных сведений им приходилось делать ставку на легальные возможности[143].

Активно действовали немецкие мобильные «разведотряды», которые состояли из солдат и офицеров на мотоциклах, бронемашинах, бронетранспортерах с прицепленными к ним противотанковыми орудиями и нескольких легких и средних танков. Ранним утром 22 июня 1941 г. роты полка «Бранденбург-800» двигались в авангарде наступающих частей вермахта. При пересечении советско-германской границы в районе г. Бреста первой шла 12-я рота 3-го батальона, личный состав которой был одет в красноармейскую форму[144]. Разведотряды двигались по дорогам со скоростью 40 км/час. Следом вплотную за ними шла основная масса танков, поддерживавшая постоянную радиосвязь с передовым отрядом и готовая по сигналу развернуться в атакующие порядки, если авангард натолкнется на сопротивление. Позади танков в арьергарде двигалась смешанная группа из мотопехоты и дивизионной артиллерии[145].

Абверу удалось значительно дезорганизовать наше управление войсками. В первые часы войны немцы выбросили на парашютах множество диверсионных групп численностью от нескольких десятков до двухсот человек. Лазутчики из специальных диверсионно-разведывательных формирований абвера: «Бранденбург-800», «Нахтигаль», «Эрна» и др., переодетые в форму советских военнослужащих, проникали в армейские тылы для дезорганизации управления войск. Подключившись в наши линии связи, они давали ложные и противоречивые команды, значительно усложняли управление воинскими частями и соединениями, нарушали работу тыла, захватывали мосты, железные дороги, аэродромы и другие военные объекты, сеяли панику среди бойцов, командиров и местного населения, распространяли ложные слухи[146].

С самого начала войны немецкие спецслужбы запятнали себя преступлениями. Так, еще 18 июня 1941 г., за четыре дня до нападения на Советский Союз, батальон «Нахтигаль» получил приказ подтянуться к границе, а 22 июня он вошел в с. Разымн и через три дня двинулся по направлению ко Львову. Банды оказались в городе раньше эсесовских частей и специальных команд СС. По существу, командование вермахта выдало город на разграбление, уничтожение и поругание батальону. Головорезы из абверовского батальона были в форме фашистского вермахта, но с желто-голубыми полосками и с металлическим значком «трезубец». Батальон бесчинствовал в городе семь дней и ночей. Пьяные вооруженные головорезы вламывались в квартиры, грабили, жгли, насиловали. Людей расстреливали сотнями, заживо закапывали в землю, забивали насмерть прикладами, травили овчарками. У командования батальона был заранее продуманный и согласованный с высшими инстанциями план полного истребления коммунистов, советских патриотов и львовской интеллигенции, а затем значительной части остального населения города. В городе говорили: «Гитлеровцы на завтрак едят евреев, на обед – поляков, на ужин – украинцев»[147].