Военная контрразведка от «Смерша» до контртеррористических операций

— Что-о?! Самодеятельность развели! Почему приказ не выполнили?!!

Однако изменить что-либо было уже невозможно…

На командном пункте Герата было жарко. То и дело поступали тревожные сообщения о новых потерях. Боевики дрались неистово, остервенело. Каждый дом превращали в неприступную крепость. Взять район никак не удавалось. Командир дивизии выслал подкрепление и приказал артдивизиону оказать огневую поддержку подразделениям. Не успел Симирский детально ознакомиться с ситуацией, как радиостанция вновь ожила и встревоженный голос, прорываясь через шум бушующего боя, сообщил:

— Ранен контрразведчик. Не можем вынести его с поля боя.

Подполковник рванулся к гарнитуре:

— Кто?

— Капитан. Капитан Свержев, — послышалось сквозь треск помех.

Для эвакуации немедленно была отправлена броне-группа, однако территория была сильно пристреляна, и плотный огонь не давал приблизиться к раненому офицеру. Попытавшегося вылезти из бээмпэшки сержанта тут же срезал снайпер. Только после того, как «вертушки» подавили огневые точки, Евгения и сержанта, пытавшегося его спасти, вывезли из этого ада.

Сержанта спасли. Свержева — нет.

Лариса КУЧЕРОВА

«Военные контрразведчики пользовались в Афганистане большим авторитетом»

Визитная карточка. Григорий Максимович Казимир родился в 1934 г. Окончил юридический факультет Киевского университета, учился в Новосибирской школе КГБ при СМ СССР. Прошел все ступени оперативной работы — от оперативного сотрудника до заместителя начальника особого отдела Забайкальского военного округа. В январе 1986 г. был назначен на должность начальника особого отдела Туркестанского военного округа. Генерал-майор.

— Перед убытием в Афганистан меня принимали начальник 3-го Главного управления КГБ СССР Николай Алексеевич Душин и председатель КГБ СССР Виктор Михайлович Чебриков. Душин, в частности, сказал, что если до этого времени мы руководили 40-й армией в Афганистане непосредственно из Москвы, то сейчас все бразды правления принимаете в свои руки вы, начальник особого отдела ТуркВО. Поэтому основное ваше рабочее место не в Ташкенте, а в Кабуле.

— Почему именно так?

— Когда в начале кампании ожидались успехи, то хорошо было управлять из Москвы. А к этому времени стало ясно, что надо из Афганистана как-то выбираться… Поэтому прежнего интереса, так скажем, уже не было.

— Какое впечатление произвели на вас беседы с руководством, на что делался в них основной упор?

— Я увидел, что Николай Алексеевич отслеживает ситуацию в Афганистане, он был в курсе всех дел. Он мне очень осторожно сказал: «Надо посмотреть, сколько же мы там будем воевать. Уже шесть лет провоевали — а конца не видно и позитива нет, только ухудшение положения идет. В общем, посмотрите, что там, но только весьма аккуратно!»

Руководители 3-го Главного управления, Душин, а потом Сергеев, отслеживали положение в 40-й армии в ежедневном режиме, владели ситуацией, знали, что где находится, что происходит, какие проводятся мероприятия.

Чебриков же завершил разговор такой фразой: «Как специалист, вы, наверное, не хуже меня знаете все технические стороны, поэтому я вам даю «политические установки». Не скажу, чтобы он конкретно управлял контрразведывательной работой в этом направлении, но в целом, конечно, он владел ситуацией — в Афганистане было большое представительство КГБ.

— Какую роль играло это представительство?

— Скажу так: в руках представительства КГБ находилась реальная власть, через него осуществлялось влияние Советского Союза на афганскую администрацию. На втором месте по значимости, так скажу, был представитель Ставки Верховного главнокомандования — все пять лет, что я находился в Афганистане, на этой должности был генерал армии Валентин Иванович Варенников, первый заместитель начальника Генштаба. В свое время — командующий войсками Прикарпатского военного округа, с тех пор мы были знакомы. Ну и очень значимой фигурой являлся командующий 40-й армией — когда я приехал в Кабул, это был генерал-лейтенант Игорь Николаевич Родионов, в последующем министр обороны. Однако не очень долго, за пять лет сменились четверо командующих армией.

— Как сложились ваши отношения с военным руководством?

— Валентину Ивановичу я представился в первый же день; к сотрудникам особых отделов он относился очень внимательно. «Откуда вы прибыли, Григорий Максимович?» — «Из Забайкалья». — «Да? У меня там сын служит!» — «Знаю, — говорю, — в Досатуе, командир мотострелкового полка на БМП…»