Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Сын Ивана Василий III продолжил дело своего отца. При нем окончательно были подчинены московской власти Рязань (1521 г.) и Псков (1510 г.), в 1514 г. завоеван Смоленск. Все это позволило ему в годы первой Смоленской войны 1512–1522 гг. посылать против великого литовского князя и короля польского Сигизмунда I несколько армий, действовавших одновременно на нескольких направлениях, общей численностью от 13–15 до 20 тыс. «сабель» и «пищалей». А в 1521 г. на двух «фронтах», «южном» «татарском» и «западном» «литовском», Василий выставил и того больше ратных, до 55 тыс. конницы и пехоты![176] И это не считая многочисленной «посохи», выполнявшей вспомогательные работы – дорожные, саперные, обозные и пр. Подчеркнем – еще сто лет назад войско в 10 тыс. всадников представлялось экстраординарным, но сменилось три поколения – и московские государи без особого труда практически ежегодно (sic!) способны послать на своих «государских неприятелей» пару таких ратей в одну кампанию, и при этом иметь еще и некоторый резерв на всякий случай.

Наивысшего своего подъема численность русских ратей достигает, судя по всему, в первую половину правления Ивана Грозного (примерно 50–60-е гг. XVI в., после чего начинается спад, обусловленный в первую очередь экономическим кризисом, поразившим Русскую землю. Первые признаки его обозначились, кстати, еще в начале 50-х гг. XVI в. и имели, похоже, общеевропейский характер). К этому времени более или менее устоялась структура русского войска, основу которого составляла поместная конная милиция. Она усиливалась вооруженной преимущественно огнестрельным оружием пехотой (на первых порах по большей части новая русская пехота набиралась из числа выставляемых по разнарядке городами и волостями ратников, а затем пищальников стали теснить казаки и созданные в 1550 г. стрельцы – московские и городовые) и «нарядом»-артиллерией. Кроме того, к службе в государевом войске привлекались всякого рода инородцы – татары и ратники, выставляемые народами Поволжья, а также иностранные наемники, конные и пешие. Порядок несения ратной службы, равно как и отражавшие ее разрядные записи, также были более или менее приведены к единообразию, так что от правления первого русского царя сохранилось несколько больше документов, что и позволяет нам лучше уяснить, что представляли собой московские полки в эту эпоху.

Стоит заметить, что при попытках исчисления московских ратей «классического» периода необходимо учитывать ряд нюансов, связанных с особенностями службы в те времена. Первый связан с нечетким разделением комбатантов и некомбатантов, боевого элемента (условно – «сабель» и «пищалей») от небоевого. Дело в том, что ратных людей в походе сопровождала обозная прислуга, «кошевые», которая также была вооружена и на которую возлагались вспомогательные функции – от земляных работ до фуражировки. В случае необходимости «кошевые» могли вступать в бой и, таким образом, могли считаться, скажем так, «полукомбатантами». Второй нюанс связан с пешей и конной посохой – собираемая по традиции «с сох» «рать» была унаследована от прежних времен, но сейчас на нее возлагались сугубо вспомогательные, хотя и весьма порой немаловажные функции – прежде всего саперные работы на марше и во время осад, а также подвоз провианта, фуража, амуниции и снаряжения, обслуживание наряда и прочая черновая работа. Без посохи боеспособность рати, несомненно, существенно падала, и в таком случае можно ли ее не учитывать при исчислении общей численности рати? Наконец, сложный и весьма дискуссионный вопрос: учитывались ли послужильцы детей боярских вместе со своими господами в разрядных записях или же нет? Мы склонны дать на этот вопрос отрицательный ответ – нет, не учитывались, ибо, с одной стороны, число послужильцев было переменной величиной, определявшейся способностью сына боярского содержать то или иное число слуг, а с другой стороны, уравнивание гордых и заносчивых детей боярских с холопами неизбежно наносило поруху их фамильной «чести», к чему они относились очень чувствительно.

Вернемся теперь обратно к исчислению московских ратей. Судя по всему, в Разрядном приказе во 2-й половине XVI в. складывается окончательно практика ведения двух видов смет – общих, в которых фиксировалось общее число всех служилых людей всех чинов на определенный момент, и росписей для отдельных походов. Самыми ценными войсковыми списками второго типа являются, пожалуй, чудом сохранившаяся подробная роспись Полоцкого похода Ивана Грозного 1562–1563 гг., черновая роспись «берегового» войска князя М. И. Воротынского 1572 г., государева Ливонского похода 1577 г. и разрядные росписи 7087 (1578–1579 гг. – напомним, что в России тогда новый год начинался с 1 сентября) года, когда в Москве готовились к отражению вторжения польско-литовской армии короля Стефана Батория.