Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Несколько слов о том, как, когда и при каких обстоятельствах на Руси появилась артиллерия. Летописи сообщают, что русские рати впервые познакомились с артиллерией в 1376 г., когда соединенная московско-нижегородская рать осадила волжский город Булгар, и тамошние бусурманы ополчились «противу их и сташа на ои и начаша стреляти, а инии из града гром пущаху (выделено нами. – В. П.), страшаще нашу рать»[372]. Вероятно, познакомившись поближе с первыми примитивными, но вместе с тем внушающими определенные надежды артиллерийскими орудиями, великий князь Дмитрий Иванович повелел обзавестись некоторым их количеством для усиления обороны своей столицы. И вот в 1382 г., во время памятного печального для русских людей набега хана Тохтамыша москвичи «стрелами стреляхуть со заборол, инии же камением шибаху на ня (на татар. – В. П.), друзии же тюфякы пущаху на ня, а инии ис самострел стреляху, инии же пушкы великые пущаху (выделено нами. – В. П.)…»[373]. Однако, судя по всему, на первых порах больше москвичей в новомодном искусстве преуспели тверичи. В Твери артиллерия появилась чуть позднее, чем в Москве, – под 6897 г. от Сотворения мира (по нашему летосчислению – 1389/ 90 г.); в тверской летописи отмечено, что «из Немец вынесоша пушкы»[374]. Не прошло и двух десятков лет, как эмир Едигей, всемогущий правитель Орды, явившийся под Москву истребовать со своего неверного улусника князя Василия Дмитриевича долг по ордынскому «выходу», затребовал у тверского князя Ивана Михайловича, чтобы тот немедля выступил к нему под Москву «со всею ратью Тферьскою и с пушьками и с тюфякы и с самострелы и со всеми сосуды градобийными»[375]. Иван, то ли опасаясь мести Василия, то ли еще по какой причине, но саботировал требование эмира, «идучи не идяху». Его внук Борис, напротив, поддержал сына Василия I Василия Темного, когда тот в ходе «войны из-за золотого пояса» осадил зимой 1447 г. Углич, где затворился его главный враг, князь Дмитрий Шемяка. По просьбе Василия Темного тверской князь прислал к нему не только свою рать, но и «поушечника с поушками именем Микоулоу Кречетникова, но тако беаше той мастер, но яко и среди немец не обрести такова»[376]. Умелые действия тверской артиллерии обеспечили московскому князю победу – угличане, устрашенные канонадой, управляемой указаниями Кречетникова, открыли ворота Василию. Сам же тверской князь тогда же осадил Ржеву, и хотя ржевичи отчаянно отбивались от осаждающих, «бияхоу овии поушками, а инии пращами, а дроузии камением», однако мощь тверской артиллерии сказала свое веское слово и здесь: «Толь бо грозно, но якож от великого того громоу многым человеком падати…»[377]

Стоит заметить, что эпизод с осадой Ржевы в «Похвальном слове» интересен не только выдержанной в превосходных тонах оценкой результатов работы тверской осадной артиллерии. Если собрать воедино как летописные свидетельства, так и повествование Фомы, то перед нами предстанет достаточно полная и вместе с тем красочная картина осады города русскими полками на заре «пороховой» эры, когда артиллерия играет пусть и вспомогательную, но раз от раза все более и более важную роль. Сравним два описания осад: одно датировано 1375 г., а другое – 1447 г. В первом случае коалиции русских князей под верховенством великого князя Владимирского и Московского Дмитрия Ивановича осадила Тверь, где заперся его недруг великий князь Тверской Михаил Александрович, а во втором – великий князь Тверской Борис Александрович осадил Ржеву, которую ему «пожаловал» (а на деле уступил в обмен на военную помощь) Василий Темный.