Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Прошло столетие, а ситуация не переменилась – для того чтобы овладеть все тем же Смоленском, московским великими князьям Ивану III и его сыну Василию III пришлось организовать четыре похода на город, потребовавших серьезных усилий всего Русского государства. Впрочем, это и неудивительно – дошедшие до наших дней свидетельства современников описывают Смоленск начала XVI в. как весьма мощную крепость. Так, С. Гурский, секретарь королевы Боны, второй жены великого князя Литовского и короля Польского Сигизмунда I, сообщал, что город – неприступная крепость «благодаря самой реке, болотам, а также человеческому искусству, стенам из дубовых бревен, сложенных срубом в виде четырехугольников, набитых глиной изнутри и обмазанных ею снаружи; окружена она рвом и столь высоким валом, что едва видны верхушки зданий, а сами укрепления не могут быть разбиты ни огнем пушек, ни таранами, и невозможно устроить под них подкопы, чтобы разрушить или сжечь с помощью мин, огня или серы»[390]. Примерно о том же писал и анонимный немецкий автор. По его словам, «крепость не имела каменной стены, но только была окружена дубовыми загородками, наполненными очень толсто для сопротивления камнями и землею; через эти перегородки не проникло ни одно ядро»[391].

Смоленская эпопея Ивана III и Василия III развивалась следующим образом. В начале августа 1502 г. передовые отряды немалой русской рати во главе с сыном Ивана III Дмитрием Жилкой подступили к Смоленску, а к концу месяца с подходом главных сил и «наряда» обложение города было завершено. А дальше события развивались по описанному прежде сценарию. Пока основная часть рати, по сообщению литовской «Хроники Быховца», «город Смоленск мало не весь пушками обложивши, и день и ночь безпрестанно его добывали, и за великими турами, насыпаючи песком и землею, невымовныя штурмы на него чинили»[392], летучие отряды русской конницы «ходили да землю (литовскую. – В. П.) воевали: город… Оршу изгонили и выграбили и волости все и за Мстиславль по Березыню и по Видбеск (Витебск. – В. П.) и по Двину выграбили и выжгли и людей в полон ввели, а Витебска посады пожгли…»[393]. Однако смоляне, несмотря на постоянный обстрел из русской артиллерии, «сидели крепко», а начавшаяся осень и распутица серьезно затруднили снабжение русской рати. Все, что можно было съесть или сжечь в смоленской округе, за несколько недель «стояния» под Смоленском было съедено и сожжено, а подвоз по раскисшим от непрерывных дождей дорогам превратился практически в неразрешимую проблему. 16 сентября Дмитрий Жилка бросил свои полки на штурм смоленских валов, но атака была отбита с серьезными потерями, и на следующий день осада была снята, и русские начали медленное отступление, утешаясь тем, что за время осады они «граду учиниша зла много и людей под градом побиша много, а волости и села повоеваша и пограбиша и пожгоша и полону выведоша множество бесчисленно»[394].

Учтя печальный опыт летне-осенней кампании 1502 г., Василий III поздней осенью 1512 г. предпринял свой оказавший первым, но не последним поход на Смоленск. И снова наперед главных сил к Смоленску была отправлена «лехкая» рать, блокировавшая город и прервавшая его сообщение с внешним миром, а за ней, спустя месяц, в конце декабря, по установившемуся санному пути – и сам великий князь с немалым войском и немалым же «нарядом». В ходе последовавших осадных работ были возведены батареи на обоих берегах Днепра, с которых начался обстрел города, и под прикрытием туров осаждавшие начали приближаться ко рву и валам Смоленска. Смоляне упорствовали в своем нежелании открыть ворота великому князю, и Василий II решил ускорить ход событий, кликнув охотников попытать счастья в штурме. В конце января, по сообщению псковских летописей, «князь велики даше псковским пищальником, Хороузе сотнику с товарыщи три бочки меду и три бочки пива, и напившися полезоша к городу, и иных городов пищальники, а посоха понесоша примет». Штурм охотниками был предпринят в полночь, после того, как на протяжении всего дня артиллерия великого князя палила по городу (еще одна любопытная деталь ведения осады!). Однако предпринятая атака не имела успеха – осажденные ждали атакующих «и много под городом пищальников и посохи прибили, а псковских пищальников много же побиша, зане же оны пьяны лезли»[395].