Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Что касается контрразведки, то работы у нее заметно прибавилось — если в начале войны ее органы были заняты в основном розыском и интернированием политически неблагонадежных румын, то после возвращения назад утраченных в первое время земель она главное внимание обращала на выявление предателей, состоявших на службе бухарестской службы безопасности и русских, а также на одураченных пропагандой людей, вступивших в ряды румынской армии. Сразу после взятия Бухареста туда был направлен офицер разведки, где началась большая работа по изучению оставшихся архивов. Здесь же важно отметить, что сочувствовавшие австро-венгерской монархии румынские политические деятели, такие как Карп, Маргиломан и Майореску, город не покинули, а это означало, что, несмотря на их дружественное к нам отношение, за ними все равно следовало установить наблюдение.

Таким образом, война с Румынией превратилась, по существу, лишь в проходящий эпизод. И хотя на новый фронт центральные державы были вынуждены отвлечь часть своих войск, после неблагоприятных событий 1916 года здесь они одержали решительный успех. Русские же, проводя наступательные операции для поддержки румын, и особенно во время затяжного так называемого Зимнего сражения в Карпатах, понесли тяжелые потери, что заметно приблизило начало революции в России. К тому же за счет вынужденного вытягивания линии фронта общее военное положение русской армии значительно ухудшилось.

Отправка агентов через нейтральные страны на Балканы. Революционная агитация в Италии

Начиная с ноября 1916 года на основе приобретенного опыта отправка агентов через нейтральные страны была сосредоточена в немногих руках. Кроме «Эвиденцбюро» это разрешалось делать через Швейцарию лишь разведотделу армейской группы генерал-полковника эрцгерцога Евгения[260] и главному разведывательному пункту в городе Фельдкирхен.

Румыны так и не смогли облегчить продвижение вперед салоникской армии под командованием генерала Саррайля[261], а та, в свою очередь, не сумела предотвратить краха Румынии. Как сообщил дезертировавший и перешедший на нашу сторону офицер французской разведки, французы затратили на разведывательные цели большие средства, но серьезных результатов так и не получили, и если бы не немецкие дезертиры, то их дела были бы совсем плохи.

После отхода наших войск в Тироль агентурная разведка в отношении Салоник перешла в ведение немцев и болгар. Последние против Сербии работали с большим успехом еще в мирное время — значительному числу болгарских офицеров под видом коммерсантов и чиновников удалось осесть в больших городах и вдоль границы. Однако во время войны ощущался недостаток в правильной организации поставленного дела, а также отсутствие желания выделять на разведку достаточные денежные средства. Тем не менее при штабе каждой болгарской армии имелся свой разведотдел, а при их главном командовании было создано разведывательное управление, размещавшееся в городе Ксанти. Вопросами контрразведки в нем номинально ведал начальник тайной полиции Дмитрий Георгиев со своим помощником Босняковым, но фактически ею руководил германский ротмистр Грибель, а в районе проведения операции начальник немецкой военной полиции Хартенштайн. При этом в качестве агентов в Салониках использовались не только немцы, но и переодетые солдаты болгарской македонской дивизии.

Нашей разведке, руководимой гауптманом Соларчем, начальником разведотдела 19-го корпуса, размещавшегося в Скутари, приходилось иметь дело главным образом с греками и итальянцами на территории Албании. При этом греки вели себя двояко — сохранявшие верность монархии держались по отношению к центральным державам благосклонно и нейтрально, тогда как сторонники Венизелоса откровенно держали сторону Антанты. Поэтому требовалось соблюдать бдительность и держать, как говорится, ушки на макушке. В Ксанти за ситуацией следил майор Павлас, который вплоть до своего отзыва в июле 1916 года постоянно колесил по побережью залива Кавала, а в Афинах обстановку отслеживал наш военный атташе. Он получал от греческого Генштаба и даже от греческого военного коменданта в Салониках отличную информацию, но она шла до нас слишком долго.