Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Генерал Саррайль отважился вновь перейти в наступление и взял Битолу. В результате нашим разведывательным пунктам пришлось перебираться в тыл. Но этим успехом данная операция и закончилась — румынам существенного облегчения она так и не принесла. Позиции же по обе стороны линии фронта ощетинились колючей проволокой. Однако большой разрыв между западным флангом салоникской армии южнее Охридского озера и итальянскими укреплениями возле города Валона открыл нашим агентам широкие возможности проникать в тыл македонского фронта вплоть до Салоник и далее вглубь Греции, все более и более занимаемой французскими войсками, а также в Валону и Эпир, который итальянцы, следуя французскому примеру, тоже постепенно заполонили своими воинскими частями. При этом нашей агентурной разведке, остававшейся на этом театре военных действий лучшим источником информации, большую поддержку оказывали верные нам греческие офицеры. Очень полезными являлись также хорватские солдаты, попавшие в плен к русским и записавшиеся по принуждению в южнославянские воинские формирования[266]. Переброшенные через Архангельск и Францию в салоникскую армию, они использовали первую удобную возможность, чтобы перебежать к нам обратно.

Большие усилия к облегчению положения румын прилагал Кадорна, тщетно стремившийся овладеть Триестом во время седьмого, восьмого и девятого сражений на Изонцо, одновременно проводя отвлекающие атаки на тирольском фронте. Закончившиеся 2 ноября 1916 года попытки взять город штурмом никогда не застигали нас врасплох, поскольку благодаря радиоразведке, показаниям пленных и перебежчиков мы своевременно узнавали о прибытии новых войск под Изонцо. К тому же ранние метели в Тироле помогали добывать нашим «пенкалам» небывалое количество материала — проводные линии связи постоянно нарушались, и итальянцы были вынуждены прибегать к интенсивному радиообмену.

По-видимому, Кадорна намеревался внести свою лепту и в контрнаступление русских и румын, о чем ясно говорила перехваченная нами 21 ноября 1916 года радиограмма, а также переброска тяжелой артиллерии с тирольского фронта на Изонцо. Однако после понесенных тяжелых потерь у итальянцев уже не хватало сил. Кроме того, немало забот доставляли им грозные события, начавшиеся в самой Италии.

Из захваченных нами документов следовало, что в ней стали шириться организации, развернувшие оголтелую революционно-анархистскую пропаганду. Это вызывало эксцессы, требовавшие принятия суровых мер. Так, например, судебный процесс в Риме против ряда социалистов, обвинявшихся в пацифистской и антипатриотической пропаганде, закончился осуждением Итало Тоскано на шесть лет тюремного заключения, а остальных его подельников — на пять лет.

В результате Кадорна помог Румынии столь же мало, как ранее Сербии и Черногории.

Внутреннее положение в Австро-Венгрии к моменту кончины кайзера Франца-Иосифа I. Австро-венгерская социал-демократия. Жители Тренто против предателя Баттисти

Чем дольше продолжалась война, тем больше Верховному командованию приходилось уделять внимания внутреннему положению в стране. Доклады высших военных органов о состоянии дел в зонах их ответственности, материалы венского главного контрразведывательного центра, важнейшими помощниками которого являлись полицейский советник Шобер, верховные комиссары полиции доктор Брандл, доктор Пуллак, а также комиссар полиции Штайнхойзл[267], объездившие с инспекцией по инициативе разведывательного управления оборонительные сооружения на всей территории Австрии, наблюдения политической группы «Эвиденцбюро» и доверительные донесения специально привлеченных наблюдателей давали обильный материал для оценки внутриполитической обстановки.

При этом нельзя было не признать, что плохая организация продовольственного снабжения в Австрии стала заглушать волю к победе в войне даже у абсолютно надежных слоев населения. В немецкой части Богемии, в моравско-силезском угольном бассейне, в Штирии, Нижней Австрии и Вене дело дошло до демонстраций. Причем успокаивающие заверения и ссылки на объективные обстоятельства, если вовремя не подвозилось продовольствие, никакого положительного результата не давали.

Примечательно было также то, что австрийские социал-демократы от этих выступлений, направленных против нищеты, стояли в стороне, хотя на своих многочисленных партийных собраниях только об этом и говорили. В этой связи нельзя не упомянуть, что на митинге 1 мая 1916 года в городе Винер-Нойштадт их вождь Пернершторфер восхвалял германского императора Вильгельма II как миролюбивого монарха и подчеркивал заинтересованность рабочего класса в доведении войны до победного конца. Другой же лидер социал-демократов Скарет рьяно поддерживал необходимость создания народного ополчения, а Домес в июле выступил на собрании австрийского профсоюза металлургов с призывом «держаться до конца».