Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Последний особенно нравился Йорге, поскольку производил впечатление очень деятельного человека, который поддерживал связь не только со Штирчей и итальянским морским министром, но и с испанским посольством[301], официально стоявшим в стороне, но явно поддерживавшим наших противников. Бенуцци собирал информацию через свою любовницу Шарлотту Бриголу, предоставляя ее «в распоряжение наших офицеров», передавал румынам и итальянцам секреты цензурного отдела, сообщая, каким образом переписка военнопленных использовалась в интересах разведывательной службы. Он хотел также попытаться восстановить графа Фирмиана на службе в цензурном отделе после его освобождения, чтобы в дальнейшем использовать этот ценный источник сведений, который после перевода Бенуцци в другое ведомство оказался для него закрытым.

Бенуцци использовал в своих целях и русско-французскую шпионскую организацию в Швейцарии. Мы напали на ее след в начале 1917 года и выяснили, что она пользуется услугами испанцев. Эти нейтральные подданные создали из шпионажа весьма выгодное дело — пользуясь своим нейтральным статусом, одна часть их обслуживала центральные державы, а другая, предположительно большая по численности, — страны Антанты. Однако наши военные атташе в Мадриде и Берне в тесном взаимодействии с разведывательным управлением германского Генштаба IIIb и немецким контрразведывательным пунктом «Юг» в городе Фрайбург-им-Брайсгау, австро-венгерским генеральным консульством в Цюрихе, разведывательным пунктом в Фельдкирхе и «Эвиденцбюро» раскрыли нити этой шпионской сети, выяснив, что шпионы разъезжали по Австро-Венгрии и Германии под видом торговцев фруктами.

От испанцев не отставали и румыны. О том, как они понимали нейтралитет, свидетельствует хотя бы тот факт, что доклады Штирчи о положении дел на австро-венгерских фронтах, когда ему разрешали их посетить, немедленно передавались русским через румынского премьер-министра Братиану. И это не говоря уже о ведении шпионажа в интересах Антанты в целом.

После вступления Румынии в войну Штирча по согласованию с чилийским послом доном Энрико Лопесом передал свою агентуру секретарю чилийского посольства Филипе Анинату, который через Швейцарию стал передавать разведывательные сведения странам противника. Во всяком случае, так следовало из показаний Йорги.

После таких разоблачений Фирмиан, Бенуцци и Бригола были арестованы, однако следствие, приведшее к задержанию еще двадцати лиц, как всегда, затянулось. За это время Бенуцци сумел так расположить к себе охрану, что, даже находясь под арестом, смог не только продолжать шпионскую деятельность, но и развить свою агентурную сеть, установив, в частности, контакты с испанцами Педро Рикельме-Гранка и Хоакином Фойксом. Тем не менее нам все же удалось их установить и арестовать вместе с рядом других подобных личностей. И все же до вынесения приговора дело так и не дошло — после распада империи все они были выпущены на свободу по амнистии.

Мы, естественно, извлекли из происшедшего соответствующие уроки и стали внимательно следить за всеми этими дипломатами, столь грубо нарушавшими правила нейтралитета, изыскав способы осуществления контроля за их корреспонденцией. А то, что они продолжали свою противоправную деятельность, подтвердил в октябре 1918 года арест в Фельдкирхе студентки медицины Терезы Колбен из Вены, в меховом боа которой был обнаружен зашитый перечень вопросов, которые ей предстояло решить, и ключ к шифру. Она призналась, что для агентурной работы ее завербовал румынский военный атташе в Берне Василь Кандиани, предложив передавать собранные сведения секретарю чилийского посольства Анинату, который должен был отсылать полученную информацию через курьеров в Швейцарию.

Надо полагать, что Анинат и другие посредники из числа сотрудников посольств исполняли свою весьма некрасивую роль, никак не вязавшуюся со статусом дипломатов нейтральных стран, отнюдь не из одной только любезности.

Влияние нашей мирной пропаганды в ведении войны против России и Италии летом 1917 года. Дезертирство и мятежи в итальянской армии

Австро-венгерская разведка заблаговременно установила обширную подготовку итальянцев к новому, десятому по счету, наступлению на Изонцо и намеченный день атаки. При этом важно отметить, что наши агенты еще в середине 1917 года сообщили о предстоящей поставке Италии Англией от 300 до 400 полевых орудий и 21 батареи большого калибра. Хотя, по заявлениям Кадорны, это было лишь предложение, которое он вынужден был отвергнуть, так как до конца апреля эту артиллерию нужно было снова вернуть на французский фронт. Поэтому итальянский главнокомандующий удовлетворился 152 английскими и 35 французскими орудиями, большей частью крупных калибров.