Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

А вот на Балканах после неудачи майского наступления генерала Саррайля военная обстановка была для нас благоприятной. Однако еще в середине мая 1917 года англичане стали настаивать на расформировании практически бездействовавшей салоникской армии, поскольку ее воинские части могли весьма пригодиться в другом месте. Об этом, а также о постоянных протестах против такого решения со стороны сербов, итальянцев и Венизелоса мы узнали из расшифрованных радиограмм. Из них же в начале июня нам стало известно о намерении заставить короля Греции Константина I отречься от престола, что первоначально из-за верности ему большей части армии сделать не удалось. Однако вследствие давления, предпринятого верховным комиссаром стран Антанты французским адмиралом Жоннаром, отречение стало неизбежным. Англия же удовлетворилась высвобождением двух дивизий для их переброски в Египет и на Синайский фронт. Причем подобное ослабление сил после прихода к власти Венизелоса должны были компенсировать греки. Правда, их воинские формирования не соответствовали ожиданиям Антанты, но та надеялась, что после проведенной ее офицерами реорганизации к весне 1918 года греческая армия приобретет необходимые боевые качества.

Активным элементом салоникской армии являлись сербы, недовольные пассивностью генерала Саррайля. К сожалению, мы слишком поздно узнали, что наряду с республиканцами и социалистами в сильнейшей оппозиции к официальным правящим кругам находилась организация сербских офицеров «Черная рука», на чем могла бы хорошо сыграть наша пропаганда. Но было уже поздно — недовольные элементы, стоявшие во главе вышеназванной организации, при помощи инсценированного в Салониках судебного процесса по обвинению в заговоре против престолонаследника Александра и Пашича были обезврежены. В июне 1917 года при возможно минимальной огласке их признали виновными и расстреляли.

В середине августа 1917 года под командованием майора Генерального штаба Штипетича, назначенного германским Главным командованием, был сформирован батальон ландштурма из хорватов, который, чтобы оказать пропагандистское влияние на сербов, отправили на фронт в Македонию. Хорваты вступали в переговоры с сербскими постами подслушивания, передавали им почтовую корреспонденцию с родины, начавшую расцветать благодаря правильному правлению военной администрации, принимали от сербов письма для передачи родным и близким, а также распространяли газету «Белградские известия», издававшуюся на сербском языке в Белграде и вызывавшую у сербских солдат чувство тоски по родине. В результате такой пропагандистской деятельности до сентября 1918 года к нам перешло 9 офицеров и 445 рядовых, что для командования салоникской армии явилось весьма неприятным сюрпризом. Конечно, французы постарались принять меры противодействия — они не раз заменяли сербские части и снаряжали вооруженные ручными гранатами патрули, чтобы не давать нашим хорватам возможности приближаться к линии фронта.

Как следовало из перехваченных нами радиограмм, летом 1917 года в Салониках между союзниками постоянно возникали серьезные разногласия и распри, а прибытие греческих подкреплений все откладывалось. Тогда мы еще могли рассчитывать на верность Болгарии. Правда, эти надежды являлись весьма призрачными, ведь еще в марте 1917 года разведуправлению нашего армейского Верховного командования стало ясно, что эта верность базируется исключительно на тех выгодах, которые болгары рассчитывали извлечь при помощи центральных держав. Но если бы Антанта предложила им больше, то Болгария охотно пошла бы с ней на переговоры.

Такое наше мнение подтверждал и военный атташе в Софии полковник Танчос, сменивший умершего 18 февраля 1917 года полковника Новака. Он же еще раз сообщил, что вопросами контрразведки в болгарской главной ставке ведал подполковник Ракаров, а собственно разведку возглавлял майор Генерального штаба Ватев.

Русская революция оказала влияние и на Болгарию, где заметно активизировалась Прогрессивно-либеральная партия Данева[306], а в армии стала замечаться социалистическая агитация, приведшая в конце августа к большому бунту, подавленному лишь после многочисленных арестов солдат. Однако подрывная деятельность среди личного состава болгарских вооруженных сил со стороны русофильской аграрной партии продолжалась. Усиливалось и брожение у болгарских офицеров. А в довершение ко всему со Стокгольмской конференции вернулся социалист Кирков[307] и стал развивать пацифистскую пропаганду.

В целом болгары, настроенные против Германии вследствие спора из-за Добруджи и недоверчиво относившиеся к Турции, даже не пытались скрыть своих целей в войне. Ни для нейтральных, ни для враждебных нам государств не составляло секрета, что они стремились к объединению всех областей Балканского полуострова, в какой-либо мере заселенных болгарами.