Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

К сожалению, далеко не все столь тщательно разработанные предательские планы заканчивались подобным провалом. Но в данном случае примечательным является то, что предатель не только не затаился, а, наоборот, выпустил брошюру с воспоминаниями о своем бесславно закончившемся деянии. А ведь даже генерал Дзинконе не подал Пивко руки, когда он прибыл к нему после своего удачного бегства, ограничившись лишь ироничным приветствием: «Вы доказали, что являетесь великим стратегом».

Предателя отдали под суд в Вероне, в ходе заседания которого выяснилось, что Пивко предал не итальянцев, а своих земляков. Впоследствии он пытался загладить свою вину, для чего связался с дезертировавшим единомышленником фенрихом Моттлом из 102-го пехотного полка. Кстати, батальон этой воинской части, очищенный от сомнительных лиц, считался очень надежным, но после объявления амнистии почему-то стал бить рекорды по числу перебежчиков. Но и здесь Пивко поджидала неудача, так же как и при попытке поступить на службу к итальянцам, записавшись в формируемый тогда югославский легион.

Благодаря его болтливости нам удалось выяснить, что один железнодорожник в Франценфесте[310] записывал каждый направлявшийся в Южный Тироль воинский эшелон, а затем прятал эти записи в медикаменты и до поры до времени незаметно отсылал их своему итальянскому доверенному лицу в Швейцарии.

Вследствие ревниво оберегаемой командирами тайны о реальных событиях, происходящих на фронте, разведывательное управление армейского Верховного командования узнало об измене Пивко лишь в начале октября. Тогда я немедленно откомандировал туда двух своих офицеров, чтобы они побеседовали не только с командирами, но и с представителями местных разведорганов и полицейских инстанций для раскрытия всех нитей заговора, очевидно шедших в глубокий тыл. Несчастного повара, заявившего о готовящемся преступлении, к тому времени, естественно, полностью реабилитировали, а военного дознавателя, страдавшего излишней недоверчивостью, заменили на другого. Между тем проведенное расследование самого предательства дало исчерпывающую картину, дополненную расследованием, осуществленным венским и пражским полицейскими управлениями, в результате чего были арестованы тесть и жена Пивко. Правда, вскоре выяснилось, что супруга о предательстве мужа ничего конкретного не знала, но предполагала, что он под влиянием русской революции готовил восстание солдат на фронте.

Насколько нам удалось выяснить, кардинальное изменение взглядов и поведения Пивко после возвращения из отпуска было связано не с чешскими, а с коррумпированными словенскими кругами, а само предательство явилось плодом агитации людей типа Корошеца[311] и Верстовска[312].

Несмотря на это, депутат Штрибрны не смог отказать себе в удовольствии выступить с речью, требуя отпустить арестованных родственников Пивко, который к тому времени все же попал в плен, но почему-то по ошибке считался перебежчиком. Если этот депутат тогда действительно верил в невиновность людей, подобных Пивко, то выпущенная предателем брошюра может открыть ему глаза на истинное лицо человека, которого он защищал[313].

Большое наступление против Италии

Еще в августе 1917 года, когда в одиннадцатом сражении на Изонцо Италия добилась определенных успехов, командование объединенных союзных войск для ликвидации угрозы Триесту решило мощным ударом отбросить итальянцев за линию реки Тальяменто. С этой целью было намечено прорвать в сентябре северный фланг фронта на Изонцо в долине реки Соча возле городов Бовец и Кобарид. При этом немцы согласились выделить семь пехотных дивизий, из которых вместе с 1-м австро-венгерским корпусом 2-й армии, действовавшей на севере Изонского фронта, намечалось образовать 14-ю немецкую армию.

Это объединение, а также обе армии генерал-полковника фон Бороевича поступали в подчинение фельдмаршала эрцгерцога Евгения, тогда как Тирольский и Каринтский фронты были сведены в одну армейскую группу под командованием фельдмаршала барона Конрада фон Хетцендорфа. После переброски шести австро-венгерских пехотных дивизий с Восточного театра военных действий и одной дивизии из Тироля ударная группа эрцгерцога Евгения стала составлять тридцать шесть пехотных дивизий, которым противостояло пятьдесят две итальянские дивизии.