Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Предатель готовил свое черное дело с большой осторожностью и постепенно вовлек чехов, служивших в батальоне, в этот заговор. При этом особым его доверием пользовался один фельдфебель, которого он однажды направил в дозор, заранее договорясь с противником через перебежчиков о том, что передаст через него свои предложения. Как и было обговорено с неприятелем, дозорные подверглись нападению, во время которого фельдфебеля якобы убило взрывом. На самом же деле он прямехонько направился в Виченцу, где намеченный Пивко план был рассмотрен и в целом одобрен итальянским командованием. Выполнив поручение предателя, фельдфебель на следующий день вернулся обратно в расположение своего батальона, рассказывая небылицы о том, как ему чудом удалось спастись во время неприятельского нападения.

После детальной проработки итальянцами предложенного Пивко плана начальник разведотдела 1-й армии противника майор Финци, переодевшись в австрийскую униформу, при содействии предателя провел подробную рекогносцировку позиций батальона. Об этом, будучи уже полковником, написал в своих воспоминаниях сам Финци, выпустивший под псевдонимом Петторелли-Лалатта книгу «Мечты о Карцано». Он попытался опубликовать и вторую книгу о деятельности итальянской разведки, но она в Италии была запрещена.

Для прояснения возникших после рекогносцировки вопросов и снятия появившихся сомнений итальянцам потребовалось провести повторные переговоры с Пивко или с его представителями, что под покровом ночи на выдвинутых вперед постах сторожевого охранения, располагавшихся вдоль Мазо, под предлогом проверки несения ими службы сделать было не трудно. При этом условным сигналом о необходимости такой встречи служил разрыв двух снарядов в определенном месте между позициями охранения и главной линией траншей боснийцев в часы обычного затишья.

Однако еще до того, как все было решено и определена ночь для нападения, случилось непредвиденное событие. Дело заключалось в том, что один из участников заговора попытался привлечь на свою сторону недавно прибывшего в батальон повара, тоже чеха по национальности. Для весомости своего предложения он рассказал повару о визите фельдфебеля в Виченцу, а чтобы окончательно рассеять его сомнения, поведал, что обер-лейтенант Пивко в курсе всего дела.

Потрясенный до глубины души услышанным, бравый солдат не решился доложить об этом командованию батальона, насыщенного заговорщиками, и ночью отправился в штаб дивизии, чтобы сделать соответствующее заявление. Находясь в сильнейшем возбуждении, он произвел там сперва впечатление душевнобольного. А когда повар начал настаивать и заявил, что во главе заговора стоит Пивко, считавшийся у командования выдающимся офицером, то его вообще сочли за клеветника, посадили под арест, а дело передали военному дознавателю. Последний же был так убежден в лживости обвинения, что решил уличить повара в возведении напраслины на своих товарищей и провести очную ставку с обвиненными им лицами.

Единственное доказательство правоты заявителя, заключавшееся во временном отсутствии фельдфебеля, Пивко сумел правдоподобно объяснить. Поэтому повар был снова взят под арест, а обвиняемые им лица отпущены. Более того, обер-лейтенанту Пивко в виде моральной компенсации за возникшие в отношении его сомнения поручили даже возглавить делегацию при встрече императора во время приезда кайзера в долину Валь-Сугана. По возвращении, захлебываясь от восторга, он не уставал рассказывать о любезном отношении государя к солдатам и о том, как хорошо выглядел монарх, которого спустя три дня предал кровным врагам словенцев.

Между тем до итальянского Главного командования дошли сведения о том, что наш следующий удар готовится именно на Тирольском фронте. Представляя, какую неприятную неожиданность для нас составит их прорыв в долине Валь-Сугана в преддверии скорого нашего большого наступления с участием германских войск и в связи с отмеченным инцидентом, оно решило ускорить проведение хитро задуманного плана, и для его осуществления была определена ночь с 17 на 18 сентября 1917 года.

В соответствии с этим планом Пивко и его сообщники должны были подмешать полученное от итальянцев снотворное средство к ужину солдат сторожевого охранения и, по возможности, всех рот боснийского батальона. Фельдфебель пулеметного отделения позаботился о том, чтобы у пулеметчиков оставалось поменьше патронов, а телефонная связь оказалась в руках заговорщиков, которым было поручено прервать ее при первой же попытке известить соседей или высшее командование о нападении итальянцев.

Когда настала безоблачная, но темная ночь, обер-лейтенант Пивко, рота которого обороняла участок у моста на Карцано, разрешил клевавшим носом от снотворного часовым прилечь, уверяя их, что ничего страшного не произойдет, так как он сам проверит линию охранения и осмотрит лежащую впереди местность. Под тем же предлогом были отключены от питания и проволочные заграждения, обычно находившиеся под высоким напряжением.