Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Из документов было видно, что преклонявшиеся перед Италией функционеры-ирредентисты, как, например, бургомистр Кормонса Антенор Марни, в предвоенные годы зачастую занимались шпионажем в ее интересах. Этого Марни во всем поддерживал член совета общины врач доктор Йозеф Фабрович родом из Зары. Последний отправил даже обоих своих сыновей служить в итальянскую армию, а его дневник так и пестрел высказываниями ненависти по отношению к Австрии.

Кроме того, в пограничных с Италией районах были найдены приписные свидетельства более чем 600 наших дезертиров и призывников, вступивших в итальянскую армию или занимавшихся агитацией в интересах итальянцев. И хотя здание местной масонской ложи было разрушено, среди развалин зала заседаний были найдены гербы наших провинций, которые масонами-ирредентистами считались «неосвобожденными». Однако основная масса населения этих провинций отнюдь не стремилась к такому «освобождению», сопряженному к тому же с многолетними стычками на своей земле.

Как бы то ни было, захваченные нами в городе Пальманово документы штаба 5-го итальянского корпуса оказались роковыми для целого ряда ирредентистов Южного Тироля. Перед судом предстало около 110 человек, передававших перед началом войны разведывательному отделу в Вероне сведения о проводимых нами оборонительных работах, вооружении, дислокации и состоянии снабжения наших войск, а также о настроениях населения. Однако многим ирредентистам удалось бежать в Верону, откуда они продолжили заниматься шпионажем с помощью своих сообщников, специально оставшихся на месте для сбора разведывательных сведений. Среди последних был и интернированный, а затем отпущенный на свободу по амнистии бывший депутат рейхсрата Август Аванчини. Здесь уместно будет сказать, что произведенные аресты произвели в Тироле сильное впечатление. В марте 1918 года дело было передано для рассмотрения в земельный суд Инсбрука, но вследствие обрушения империи оно так и не вышло из стадии расследования.

Определенный интерес представляли также документы, найденные на квартире итальянского комиссара полиции города Удине Этторе Ренцаниго, организовавшего в Швейцарии разветвленную шпионскую сеть. Они свидетельствовали о существовании в Инсбруке итальянского центра шпионажа, но более конкретных данных обнаружить не удалось. В то же время на конвертах писем со шпионскими донесениями стояли штампы с надписью: «Опера Бономелли, офис секретаря, Милан», которые укрепили нашу уверенность в том, что эта организация тоже занималась шпионажем.

Найденные документы высветили также печальную картину предательства наших перебежчиков. Слишком много и безответственно болтали также пленные. Среди последних особо отличился обер-лейтенант Ленарчич из 19-й летной эскадрильи, который вместе с пилотировавшим бомбардировщик командиром звена Оттом был сбит над населенным пунктом Казарса-делла-Делиция. А вот протокол допроса австро-венгерского солдата Хайдучука, поляка по происхождению, нас порадовал. Офицер итальянской разведки задал ему вопрос, знает ли он, что Австрия по-прежнему является заклятым врагом польской независимости. На это бравый поляк ответил, что благодарен австро-венгерской монархии за те хорошие условия жизни, которые создала для крестьян Австро-Венгрия в Галиции. И итальянец не смог ему возразить, что так и было зафиксировано в протоколе, правда, с пометкой, что «Хайдучук произвел впечатление болезненного и несколько эксцентричного человека».

В отличие от этого поляка далматинские пленные офицеры и унтер-офицеры в своих показаниях, наоборот, превозносили Италию. Однако итальянские офицеры разведки относились к подобным высказываниям с осторожностью, поскольку знали, что воинские формирования, состоявшие из далматов, в прошедших сражениях всегда оказывали ожесточенное сопротивление.

Меньший интерес, чем можно было ожидать, представляло собой трофейное «Наставление по опросу военнопленных», в котором чересчур большое внимание уделялось вопросам психологии, национальной и религиозной принадлежности допрашиваемых как факторам, определяющим готовность пленного сообщать интересующие разведку сведения и их достоверность. При этом итальянцы исходили из следующих оценок народов, входивших в состав Австро-Венгерской империи:

«Чехи, как наиболее развитый и образованный славянский народ монархии, наряду с чувством национального достоинства отличаются стремлением к самостоятельности и независимости. Они нередко выражают открытую враждебность Австрии и считают, что передаваемые ими сведения являются их личным вкладом в достижение победы над австрийскими вооруженными силами. В целом чехи в силу своей порядочности готовы предоставлять достоверную информацию.

Словаки, в большинстве своем люди недалекие и простые, могут быть использованы, если соответствующим образом надавить на их неприязнь по отношению к венграм.

Поляки, в основном высказывающие враждебность к Антанте, тем не менее отвечают уклончиво или таким образом, чтобы их ответы вводили допрашивающего в заблуждение.