Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Приток агентов оказался достаточно большим, причем среди них было много словенцев, особенно там, где вербовка производилась при содействии жандармерии вице-председателем палаты депутатов гауптманом Йожефом Погачником, ставшим командиром крайнского легиона. Так, в Крайне и на побережье в агентурной разведке изъявило желание работать около 1800 человек, а участвовать в проведении диверсий в тылу у итальянцев — примерно 500 человек. Поздней осенью 1915 года в Каринтии, Крайне и на побережье к ним добавилось еще свыше пятисот доверенных лиц, которые в случае вторжения Италии на территорию австро-венгерской монархии были готовы при помощи разведывательного управления армейского Верховного командования и используя забазированное на жандармских постах оружие, боеприпасы, взрывчатые, а также легковоспламеняющиеся вещества устроить в тылу противника настоящую небольшую войну.

Примечательным являлось также и то, что председатель словенско-хорватского общества доктор Антон Корошец[228]заявил на его заседании в Марбурге 28 октября 1915 года, что словенцы и хорваты недостаточно выражают свою приверженность династии, и весьма восторженно отозвался об австро-венгерской армии и ее командовании. Такое действительно было показательным, если учесть дальнейшую позицию этого человека, который после войны не раз занимал пост сербского министра, а с начала тридцатых годов находился в оппозиции режиму.

В Богемии также не было недостатка в выражении лояльности австро-венгерской монархии, особенно после того, как нашей армии удалось ликвидировать опасность продвижения вперед русского «парового катка» и отбросить русских далеко на восток после победы под Горлицей. Нет никаких сомнений также в том, что в то время нашу монархию поддерживало и абсолютное большинство чехов. Злопыхателей среди них наблюдалось крайне мало.

Вместе с тем нельзя отрицать и наличие в чешских землях тайных сил, которые стремились нанести вред монархии. Прежде всего это проявлялось в их разлагающем воздействии на новые пополнения, что начало заметно сказываться на боеспособности чешских частей. В целом привнесенная в них призывниками зараза стала создавать настоящую скрытую угрозу.

В связи с этим следует упомянуть о вопиющем случае отказа от ведения боя, произошедшем во время сражений в Карпатах и приведшем к расформированию 28-го пражского полка. Аналогичная участь постигла в июне 1915 года и 36-й чешский пехотный полк из-за поведения его солдат в ходе боев возле села Синява.

Впрочем, временно сформированный батальон из солдат 28-го полка, предназначавшийся для проведения самостоятельных действий, смог во время сражений на реке Изонцо, презрев смерть под командованием моего товарища по учебе в академии гауптмана Гелли, восстановить утраченную честь своей части — особым кайзеровским указом от 21 декабря 1915 года полк был восстановлен.

Между тем подобная прививка весьма пригодилась бы чешским солдатам в плену, где подстрекательства фанатичных агитаторов попадали на хорошо подготовленную почву. Отношение чехов к военнопленным других национальностей, а также к русским вскоре послужило в России поводом начать называть их «подлецами». В этой стране таким словом называют низких и вероломных людей, и русские офицеры, обращаясь к пленным чешской национальности, порой не могли сдержаться, непроизвольно произнося данное обращение, особенно тогда, когда чехи явно показывали свою готовность встать на путь предательства. Ведь значительная их часть, особенно перебежчики, приносили русским присягу и вступали в чешский легион, чтобы сражаться против своей родины. Однако обычно они начинали работать в качестве агентов, используя нашу военную форму.

Поэтому даже чешские национальные лидеры отзывались в газетных статьях о таких своих земляках далеко не самым лестным образом. Например, Алоис Тучек и Зденек Рейман называли легионеров шпионами, ворами и убийцами!

Однако штатгальтер Богемии князь Тун оставался слепым и глухим в отношении подобных явлений, не веря даже фактам вступления австрийских чехов в легион. Поэтому армейское Верховное командование не раз выдвигало требование заменить его на военного человека, но из этого толком ничего не вышло. Хорошо еще, что в конце концов штатгальтером все же был назначен граф Куденхове.

Государственная измена чешских политиков. Подделывание документов на Балканах

После отставки князя Туна с поста штатгальтера полковник фон Хранилович-Шветассин отправился в Прагу, чтобы там лично переговорить с начальником государственной полиции, командующим округом Чумом и прояснить беспокоящие армию и народ вопросы, связанные с чешскими происками, которые гражданскими органами власти либо отрицались, либо представлялись как не заслуживающие внимания.