Воин пепла

Ко сну лагерь подготовился задолго до того, как под кронами сгустился мрак. Карас даже не стал раскуривать трубку, быстро утолил голод и лег спать. К Тайену дрема не шла. Проглотив немного еды и не почувствовав ни вкуса, ни приятной тяжести в желудке, маг молча покинул лагерь и отправился к ручью. Эль, которая устраивала для себя мягкую постель из веток, посмотрела вслед, но ничего не спросила. Он только порадовался. Сейчас Тайен предпочел бы побыть один.

Он прошел чуть выше по ручью и сел на берегу. У воды было прохладнее — ключ, наверное, бил из-под земли. Опустив в него руку, маг понаблюдал за тем, как кожа, бледная и сухая, словно пергамент, покрывается мурашками.

Завтра. Уже завтра он избавится от проклятья или умрет.

Тайен поднес ладонь к глазам, наблюдая за тем, как стекают капли. Он все еще чувствовал щекотание влаги по волоскам, но другие ощущения притупились. Голод давно перестал сводить живот судорогой. В отличие от друзей, маг через раз вспоминал, что пропустил обед. Укусы москитов, от которых страдала Эль, его не тревожили. Насекомые облетали мага стороной, а если и соблазнялись, то разочарованно улетали без ужина. Усталость тоже приходила позже, чем у обычных людей, поэтому он нес на себе львиную долю их скромных пожиток. Полезные качества, но и удовольствия, такого, как раньше, Тайен больше не испытывал.

Он с легкой завистью смотрел, как Эль и Карас с аппетитом поглощают сочные апельсины. Как друзья наслаждаются, выгадав возможность отдохнуть, прикрывают веки и расслабляют мышцы на заострившихся лицах. Как вздрагивают, когда нужно переходить вброд широкий ручей. Тайен ничего этого не ощущал.

Он был еще жив, но чувствовал себя мертвым.

Маг никогда не мог понять, как можно жить в раю, о котором рассказывали жрецы. Что если обещанная вечная жизнь похожа вот на это — тупое существование не в силах оценить, какие переливы чувств испытывают другие, настоящие люди? Тогда к демонам такой рай. Если Кейро завтра не снимет проклятие, пусть собственноручно убьет бывшего любовника.

Или же это сделает Свикар. Хотя не исключено, что придется иметь дело с самим Херном.

Рядом хрустнула ветка. Тайен лениво повернул голову. Кого там еще испепелить?

На берег вышла Эль. Она распустила волосы, и локоны тяжелой волной лежали на спине. Тайен подавил глупое желание запустить в них руку — проверить, как они будут струиться по пальцам. Лишь после этого маг заметил, что ашари одета легковато для вечера: в одну тунику с шароварами. Меч женщина непредусмотрительно бросила в лагере.

— Зря без оружия расхаживаешь. А если демон нападет?

— Ты же меня защитишь? — сладеньким голосом спросила она.

— Защищу, куда деваться. Но разве не ты убила лешака, который чуть не перебил всех мужчин в отряде? — усмехнулся Тайен.

— Я взяла его магией и хитростью. Это не считается.

— Ничего себе «не считается»!

Эль поморщилась, выдавая нежелание разговаривать на эту тему.

— К тебе можно присоединиться?

— Почему бы и нет? — вежливо ответил Тайен, решив не напоминать, что прежде она никогда разрешения не спрашивала.

Ашари засопела.

— Ну, ты говорил, что я воняю…

— Я же пошутил. Не дуйся. Ты пахнешь, как… как орхидея.

— Орхидеи не пахнут, баран.

— Действительно? Жаль. Такие красивые цветы и пахнуть должны ошеломительно. Кстати, ты сказала, что и от меня исходит не аромат роз.

Эль вздохнула и опустилась на траву, устроившись близко к магу. Даже слишком близко.

— Я ответила колкостью на колкость. Ты вообще не пахнешь.

— Да?

— Когда мы только встретились, ты еще пах. Приключениями, опасностью, непредсказуемостью и… горем. Меня это заинтересовало и немного испугало, особенно после того, как ты вцепился мне в горло. Но я не встречала больше ни одного мужчину, который бы пах так, как ты. Знаешь, обычно мужчин во мне интересует совсем другое. Когда они видят привлекательную мордашку, то начинают смердеть похотью. А если у их горла оказывается нож, то сразу воняют, как протухшая рыбина. Ты сейчас почти не пахнешь, так, только если чуть-чуть. Наверное, это из-за проклятия.

— Тебя послушать, так у тебя звериный нюх.

Эль кивнула.

— Никогда на него не жаловалась.

— И все же, зачем ты пришла? Хочешь, чтобы я извинился?

Она выдержала паузу.

— И это тоже.

— Тогда прости. Я не имел ни малейших намерений тебя обидеть.

Ашари отвернулась. Тайен наклонился, пытаясь рассмотреть выражение ее лица и понять, что случилось. То ли она чего-то застеснялась, то ли он ее еще сильнее расстроил?

— Ты, как всегда, такой галантный.

Реплика ничего не прояснила. У Эль это мог быть и сарказм, и искреннее признание. Тайен решил еще раз извиниться — по его опыту, это служило лучшей тактикой в общении с женщинами.

— Я искренне прошу у тебя прощения за грубость. Дело в том, что с тобой все по-другому, не как с чопорными придворными дамами. Беседовать с ними тяжелее, чем ходить по потолку. Не так посмотришь, не так похвалишь новое платье — и ты уже прослыл грубияном из глухой провинции. С тобой хочется быть честным, говорить, не задумываясь. Вот я и ляпнул.