Война меча и сковородки (СИ)

Щеки королевы порозовели, и даже глаза на миг затуманились.

— Вы правы, советник, — сказала она со вздохом. — Не будем наказывать юных. Они живут по ведению сердца. Милорд Тюдда, мы прощаем вас..

— Ваше Величество так великодушны, — тут же подхватил Тилвин, поднимаясь с колен. — Я тем более снисходителен к леди Острюд, что понимаю ее безумство. Я сам стал безумен от любви к графине.

— Дважды лжец! — сказала Эмер и обернулась к Годрику. — А ты что молчишь? Он оскорбляет твою сестру!

— Она ему не сестра, — напомнил Тилвин.

— Ты прекрасно знаешь, что Годрик — наследник Фламбаров. Ваше Величество! — Эмер воззвала к королеве, и та скривилась, как от лимона. — Сэр Тюдда оболгал не только моего мужа, но и вашу сестру.

— Все бессмысленно, Эмер, — сказал Годрик вполголоса.

— Правда никогда не лишена смысла! — возразила она. — Ваше Величество, договор о продаже ребенка был поддельным. Сэр Тюдда стер написанное епископом Бедой, оставив лишь его подпись, обольстил Острюд и с ее помощью поставил на договоре печать. А тайные слова он мог узнать от епископа Ларгеля, они с ним заодно…

— Графиня! — воскликнул лорд Саби. — Вы бросаетесь нешуточными обвинениями!..

— Как пирожками, — поддакнул епископ, которого, казалось, все происходящее несказанно забавляло. Он стоял поодаль, прислонившись к стене плечом, и когда Ее Величество не могла видеть, усмехался углом рта.

Эмер подумала, что ненавидит эту мрачную усмешку еще больше, чем предателя Тилвина.

— Я говорю правду, — сказала она гордо. — Вы должны знать, Ваше Величество…

— Вы смеете утверждать, что вокруг нас все предатели? Так, графиня Поэль?

— Именно. И даже…

— Остановитесь, — королева вскинула руку. — Ответьте-ка нам, кто не желал выходить за милорда Ишема, вопреки нашему приказу?

— Я, — ответила Эмер, не понимая, к чему королева вспомнила о делах минувших. — И я ни минуты не жалела…

— Кто нарушил законы церкви и целомудрия, уединившись с сэром Годриком под лестницей для поцелуев?

— Я, но все было совсем не…

— Кто устроил смуту на турнире, выйдя прилюдно в мужской одежде?

— И это вы хотите поставить мне в вину? Вы же сами говорили, что вам понравилось…

— А кто сбежал из столицы и жил в грехе с деревенским кузнецом?! — королева не смогла сдержать негодования, и голос ее визгливо сорвался на последнем слове.

Этого Эмер стерпеть не смогла.

— Не в грехе! — крикнула она, почти не владея собой от злости. — Я жила со своим мужем, брак с которым разрешили вы и…

— И вы смеете говорить о предательстве других?! — перебила ее королева. — После того, как сами предавали меня много раз?

— Ваше Величество, — произнес лорд Саби тихо, и королева мигом опомнилась.

— Предавали нас, я хотела сказать.

— Вы обвиняете меня в предательстве? Меня?! — Эмер не верила ушам.

— И вас, и вот этого, — королева указала на Годрика. — Вы — мятежники, умышляющие против короны!

— Мы не мятежники, — сказал Годрик угрюмо.

— Как же это называется иначе? — гневно спросила королева. — Вам велено было покинуть Дарем, а вы заявились сюда снова. Да еще напали на наших слуг, устроили похищение или способствовали побегу — мы еще не разобралась, что произошло с леди Фламбар и ее дочерью…

Годрик молчал, и Эмер решила говорить за них двоих:

— Ваше Величество, — начала она. — В том, что случилось, нет вины моего мужа. Это я настояла приехать в Дарем, чтобы доказать, что письмо вашей сестры, подписанное епископом Бедой — ложь, и что сэр Тюдда и епископ Ларгель…

— Дерзкая ослушница! — закричала королева, теряя терпение. — Сколько еще ты будешь идти против моей воли? Я была слишком снисходительна к тебе! Ты не жена этому отступнику, виллану и предателю! Немедленно отойди от него, я возвращаю тебя матери, пусть устраивает твою судьбу, если сможет.

— Уходи, — сказал Годрик вполголоса.

Но Эмер не двинулась с места.

— Ты слышала? — возвысила голос королева.

— Это мой муж, и я никогда его не оставлю, — глухо сказала Эмер. — Вашему Величеству давно пора понять это. Но вы проявляете упрямство, упорствуя.

— Я — упрямство?! — королева задохнулась от такой наглости. — Лорд Саби!

Тайный лорд выступил на шаг вперед, приготовившись выслушать приказ правительницы Эстландии.

— Немедленно заключите графиню Поэль в Черную башню, — велела королева. — До особого распоряжения. Хлеб и вода. Если умрет — ее смерть на её совести.

— Ваше Величество! — подал голос Тилвин. — Разрешите просьбу?

— Что вам, милорд Тюдда? — осведомилась королева холодно. — После всего, что натворили, хотите просить меня о милостях?

— Всего лишь об одной, — бесстрашно сказал рыцарь. — Все проступки я совершил, потому что любовь к графине Поэль застила мне разум. Но вы простили меня, признав причину веской. Не наказывайте Эмер только потому, что она тоже совершает проступки во имя любви. Отдайте её мне, и я клянусь, что вскоре она станет самой верной подданной Вашего Величества.

— Нет! — Эмер вскочила, но гвардейцы тут же швырнули её обратно на колени. — Нет, Ваше Величество! Только не ему, умоляю!