Война Москвы и Твери. Правда о рождении России

Стремясь до конца использовать выгоду своего положения, Юрий вернул родным тело Михаила только после заключения выгодного для него мира с Тверью, в том же году Юрий отправил в Новгород брата Афанасия и ходил войной на рязанского князя Ивана. А под 1321 годом встречается известие о готовности Юрия воевать с тверскими князьями. Но войны не было: князь Дмитрий Михайлович отправил к Юрию послов и заключил мир, по которому заплатил московскому князю 2000 рублей серебром (тверская дань за два года: 1320 и 1321) и обязался не искать под ним великого княжения. Итак, Тверь проиграла эту схватку. И проиграла, настроив против себя всех. И настроила диким для тех времён, когда люди были верующими, и даже язычники верили глубже и искренней. Но – кто истинный отравитель? Или отравители. Попав в Тверь, принцесса, а теперь княгиня московская вызывала своим только видом лютую ревность у тех тверитян, которые ясно видели в ней московский козырь. И то, что митрополит и Новгород к этому козырю во плоти относятся, мягко говоря, терпимо. И даже с гордостью – ещё одна принцесса Золотого рода стала русской княжной. В тот момент, когда в Золотой Орде идёт сшибка кланов, а потому княгиня Агафья в качестве жены Юрия будет залогом позитивных в целом отношений с Ордой в целом и в трансконтинентальной торговле в особенности. Вот только для Твери этот козырь не сулил ничего хорошего. Враждебный Новгород, не очень ласковый к Твери митрополит плюс лютая растущая враждебная Москва. И со своим живым козырем. И – здесь, в тверском плену. Пока. Ведь Юрий ушёл в Новгород, Новгород поможет, всю Москву и татар придётся отпускать домой. В лучшем случае – содрав с них должок за разорение тверских сёл и деревень. Времени мало, буденовки на голове (или головах) для отвода пара с кипящего разума не оказалось. И под недобрым воздействием тёмных эмоций принцессу отравили. Те, кто, возможно (да и скорее всего) любили и родную Тверь, и князя Михаила. Самым первым кандидатом на роль вершителя недоброй мести подходит старший сын князя Дмитрий Михайлович. Он больше всех – и причём с юных лет, когда психика эмоционально впитывает обиды, натерпелся от всех тверских недоброхотов. В 12 лет в походе на Нижний Новгород он вместе со всем своим тверским войском испытал настоящий шок от запрета митрополита продолжать поход далее на восток от Владимира, оставляя тем самым Нижний Новгород в лапах врагов из Москвы. Несколько столкновений с новгородцами. Теперь ещё и хан отвернулся. Только с литовцами князя Гедимина отношения по-человечески складываются. Остальные – как стая волков. К тому же, получить прозвище «Звериные Очи» не так просто. И Юрия в Орде на глазах у хана зарубил саблей именно он (Кстати, сей факт – как-то все забывают – говорит ещё и о том что русские князья (по крайней мере, важнейшие) имели право на ношение оружие перед лицом хана Золотой Орды). Более того, эти люди со злой и лютой завистью смотревшие на принцессу, скорее всего, как говорилось выше, обижались за свой тверской род – начиная с Ярослава Ярославича, младшего брата Александра Невского, так по-доброму взявшего на воспитание маленького Даниила Московского. И. Сами же своих врагов взрастили, за удельным их княжеством честно и добросовестно следили. А ведь тогда ещё могли его либо присвоить, либо с кем-то поделить. Ведь не было в те годы ни князя, ни княжества. И людей там было мало, а городок – один! И тот – деревня. А так – сами змея пригрели и вырастили, а потом змей соблазнил и Петра, и Новгород, и Орду. И вот она – ордынская принцесса. Живой козырь нового могущества ненавистной Москвы. Пока живой. И эти мысли, да в комплексе, скорее всего, не только у Дмитрия в голове крутились. Вся тверская семья была загнанной в угол, такой злости от Новгорода они особенно не ждали. А когда группа людей, нормальных – в нормальных обстоятельствах, – видит живой раздражитель, символ их бед на расстоянии вытянутой руки, у всей этой группы на подсознательном уровне начинают возникать охотничьи инстинкты волчьей стаи. Но Дмитрий был, конечно, явным лидером. С другой стороны, человек, готовый на такой – говоря медицинским языком – слишком эмоциональный, на грани адекватности и кровавый поступок в 1325 году. Заматеревший князь Тверской и – по ханскому ярлыку – Великий князь Владимирский. Против ещё более матёрого воина. Который был на данный момент князем Московским и Новгородским, а заодно продолжал считать себя и Великим князем Владимирским. Тут смесь гремучая – личные эмоции накладываются на личные счёты и шекспировские страсти. Подводя итог на момент 1319–1320 годов мы можем только сказать: княжна была отравлена в Твери и, скорее всего, на волне грубых и неуправляемых коллективных эмоций. Да так отравлена, что её было невозможно показать родственникам, а Михаил и (позже) его семья не хотели выдавать гроб. Тверь в итоге оказалась во враждебном кольце из Москвы, Золотой Орды, митрополии Руси и Великого Новгорода.

Глава 3Решающая кровавая схватка