Война Москвы и Твери. Правда о рождении России

Но для самого Юрия эти драматические события тоже не прошли бесследно. Раньше он не совершал крупных ошибок в политике. Иначе как можно объяснить, что переданную ему Дмитрием Тверским 2-тысячную дань он отправил под проценты в Новгород? Ведь Узбек, выдавая сестру-мусульманку за Юрия после новгородского конфуза 1316 года, решил, что менее драчливый и более расчётливый московский князь будет также и более надёжным и серьёзным партнёром. В Орде хорошо знали, что именно его поддерживают митрополит и Новгород. С таким зятем можно будет вести дела. И даже после смерти Агафьи князь всё равно оставался зятем. А вышло как? А вышло так, что он кинул шурина (хана) на деньги на первом же шаге. В 1322 году в Новгороде умер брат Юрия [249], Афанасий, и Юрий сам переехал в Новгород. Он любил этот город. А 2000 тверской дани он отдал под проценты новгородским купцам! [250] Теперь чудит Москва: ведь такой поступок, по нынешним меркам – вполне возможно, мог быть воспринят как нецелевое использование денежных средств (ну попросили бы – и весьма убедительно – вернуть чужие деньги и поделиться процентами), в координатах того менталитета смотрелся ВОРОВСТВОМ на государственном уровне, причём явным, оттого циничным. Раньше русские никогда так не поступали с данью – им вполне хватало средств. Если Юрий вдруг по каким-то причинам оказался бы и впрямь на мели, то карманы купцов и их сообществ Новгорода и Орды всегда были к его услугам. Значит, поступок его с жалкими по политическим масштабам 2000 тверских рублей был им обдуман. Всё его поведение (включая приказ об убийстве тверского посла ещё при Михаиле) говорило, что он был очень разгневан и просто взбешён всей историей с княгиней Агафьей (Кончакой). И, наверное, он хотел унизить Тверь ещё больше. А в итоге – опозорил себя. На это всё накладывается ещё одно личное обстоятельство. Хан Узбек, очевидно (и это очень очевидно даже с точки зрения сегодняшнего менталитета), посчитал, что князь Юрий не просто кинул (пусть и на время) его на деньги. Ведь это был его родной шурин, с которым у них было одно личное горе – смерть княжны Агафьи. И… так и хочется отчерномырдить: «Ну никогда такого не было – и вот опять!» Умный всё-таки был человек наш Виктор Степанович. Чувствовал соль жизни. А Узбек – ну врагом-то Юрия считать, может, и не стал. Но безответственным и ненадёжным партнёром – скорее всего. От новгородцев весть сия пошла кругами. И теперь уже возмужавший и взбешённый Дмитрий Тверской по прозвищу Звериные Очи в 1322 году поехал к Узбеку и без труда вернул ярлык в Тверь [250]. Напрасно Юрий уговаривал новгородское войско идти на Владимир [251]. Новгородский архиепископ, как и митрополит Пётр, уже знал всё в деталях. Реально первым пострадал Кавгадый. За активное развязывание боёв, о которых хан его заранее предупреждал и в результате которых погибла его сестра. За поддержку Юрия на суде буквально во всех обвинениях (вот уж попал мурза – между своим ханом и двумя враждебными князьями, однако – думать раньше надо было) против Михаила он был приговорён к мучительной жестокой казни. Которая пришла за ним, и очень быстро. Вроде бы хитрил он обдуманно. Но зря. Принцессу отравили, деньги друг его и мудрый покровитель умыкнул. Сложнее было с самим Юрием. В смысле – даже поговорить. Во-первых, он был внуком Невского. Во-вторых – он не убивал, он владетельный князь сильного княжества, а не чиновник на службе хана. И в-третьих – он в Новгороде. И Узбек, привыкший во внутренней борьбе в Орде сочетать выжидание с молниеносностью, решил и тут подождать.