Война Москвы и Твери. Правда о рождении России

Хотя вспомним, что горожане русские часто просто выгоняли ордынских кредиторов решением веча, попутно отбирая их имущество. Повторная экспроприация, так сказать. Однако когда послов приводили свои же князья, выгнать их становилось гораздо труднее. Но везде «лютые послы» не выходят из-под контроля князей, особенно Великих – Михаила и Юрия. Заметим, что отряды-то эти были невелики: от 300 до 1000 чел. (за исключением Торжокского и Бортеневского сражений). И у буйного Шевкала был именно сторожевой отряд в 500 – 800 человек с наблюдательными функциями. А у главного наблюдателя вдруг крышу сносит. С чего бы? Возникает вопрос: а что, у Узбека кандидатуры лучше и как-то поумнее не было? Или после переезда митрополита в Москву (на тот момент не обладавшую ярлыком на великое княжение) на Твери поставили жирный крест? Но если это и было так или почти так, Узбек мог предполагать, что буйному Щелкану накостыляют и вышвырнут из города, покрошив самых упрямых, как это бывало раньше, ещё с Александра Невского. Это было бы в духе русских вечевых традиций. Тотальной расправы он не ожидал, к тому же, русские знали, что убийство посла карается войной и разорением. Вот это весьма возможный вариант. Хан понял – митрополит останется в Москве. Он умён, спокоен, дипломатичен. Но при этом абсолютно смел и упорен. И он обдуманно выбрал момент. Московские князья и так более в фаворе у новгородцев, они более религиозны, норовят договориться, а города важные приобретать с помощью веча или денег. Войны, конечно, тоже не чурались. Но – на Новгород татар они не водили. Плюс уже выбор самого Петра – Иван Калита, пришедший к власти. Этот – созидатель. Он более религиозен, чем старший брат, более спокоен, но войны и прямого боя не боится. ВСЁ. Второго такого подходящего случая с князем может и не быть. А значит – Церковь и Новгород однозначно за Москву. И конкретно – за Ивана Даниловича, внука Александра Ярославича Невского. Чтобы обезопасить государственность Северной Руси. В отличие от Южной. Которая вместе с Литвой попадёт вскоре под власть Польши и Ватикана. А буйные тверитяне – вместе с аналогичными литовцами при таком решении Петра – остаются не у дел. Независимо от воли хана. Поэтому волю надо – и уже пора было подстраивать под сохранение своего лица. Тогда нужен был полезный идиот. То есть грубый и недалёкий человек тяжёлого нрава, имеющий, к тому же, репутацию патриотического ястреба. Этакий Джон Болтон средних веков. А урусы – ребята не очень заводные, но, заведясь, очень драчливые. Выпинывать под зад коленом разных лютых послов и прочих «Болтонов» – это у них как зимняя рыбалка. Если будет подходящий, по-настоящему буйный и склочный клиент – отработают и обработают обязательно. По самой полной программе. Так, собственно, дело и пошло. Князя из терема выгнали сразу. Татары всячески оскорбляли и притесняли горожан. Александру – в духе традиций – раз за разом предлагали побить и ограбить наглых гостей. Но он каждый раз отвечал: терпите, всё уляжется и успокоится. Как это часто случается в истории, великие события начались с мелких, незначительных происшествий, которые непостижимым образом цепляясь друг за друга, превращались в грозную лавину. 15 августа рано утром, когда еще только собирался праздничный торг Успеньева дня, некий дьякон по прозвищу Дудко повел лошадь к Волге, чтобы напоить ее. Случившиеся на его пути татары, завидев «кобылицу младу и зело тучну», без лишних слов отняли лошадь. Дьякон стал вопить: «Люди тверские, не выдайте!» Между тверичами и татарами началась драка. Степняки схватились за сабли. Местные – тоже кто за топор, кто за кистень. Схватка переросла в побоище. Загудели тревожно городские колокола. Толпы народа собрались на вече. Предводителями здесь были братья Борисовичи: тверской тысяцкий и его брат. На вече было решено всем городом выступить против татар. Слыша шум и стук оружия, большая часть татарского отряда успела пробиться, собраться к своему командиру и выступить на площадь. Сеча была ужасна. От восхода солнечного до самого тёмного вечера резались на улицах с остервенением необычайным. Татары были получше вооружены (всё-таки отряд из служивых людей), но тверитяне бились в своём городе. Они знали здесь каждый переулок, ямку, тупик. И потихоньку стали забирать инициативу боя. Наконец, теряя своих людей и слабея от усталости, Шевкал с остатками своего отряда, потеряв надежду пробиться, стал пятиться к княжескому дворцу (а он был деревянным), желая укрыться там или надеясь на милость и защиту князя. Ни на что другое он уже не надеялся. Но Александр, разгоряченный боем, обратил «дворец» в пепел.

Приход Ивана Калиты в разгар кризиса