Война Москвы и Твери. Правда о рождении России

А самое главное, что с 1331 года, как замечают и иностранные историки, такие, как Дж. Феннел [281], и наши, ордынская администрация до времён Донского перестала делать попытки столкнуть лбами русских князей, к чему она пристрастилась при Узбеке. После разгрома Михаила Тверского под Новгородом в 1316 году, жестокого истребления склочного посла вместе со всеми его людьми и купцами в 1228 году в Твери и, что наиболее проявилось в том же 1328 году, когда появились сразу 2 великих князя. Очевидно, в Орде поняли: к власти в Москве пришли серьёзные люди, которых серьёзно поддержала Православная церковь. И теперь Москва становится неизбежным центром ядра Русского царства. И мешать этому больше не стоит. И всё вроде было правильно. Народ и князья с боярами в Центральной России, Новгороде, правители и беки в Орде, митрополия – все успокоились. Торговля цвела. Города строились. Во время съезда князей в Орде по случаю кончины Александра Васильевича Суздальского и вызванного ею нового перераспределения власти хан объявил им о своем решении увеличить размеры дани, выплачиваемой русскими землями. Свое решение хан весьма серьёзно объяснил тем, что со времен татарской переписи 1257–1259 годов территория Руси увеличилась, а количество дворов в городах и селах возросло. Великому князю Владимирскому совместно с другими правителями предоставлялось самим произвести новую раскладку ордынского «выхода» по городам и волостям [282]. Вот с этого момента Северная Русь и стала платить по 7000 руб в год (Каштанов, Янин.). Увеличение не было большим. Посоветовавшись с князьями и послами северян, Калита решил, что новые платежи следует возложить на Новгородскую землю. Ее территория и податное население действительно заметно возросли после 1259 года за счет освоения обширных областей по рекам Вычегде и Печоре, а также в верховьях Камы. Кроме того, перевалив через Урал, новгородцы утвердились в Югре, богатой соболями. Богатой даже в большей степени, чем Печора и Пермь. По извилистым речным системам уральского Севера. С помощью ушкуйников. Т. е. они расширялись прямо на ордынском пограничье. И поэтому с них как с людей боевых и расчётливых можно было попросить сатисфакции, или, говоря словами Остапа Ибрагимовича, ЧАСТЬ – как условие для сохранения ими ЦЕЛОГО. Отношения Новгорода с Ордой слабо освещены источниками. Ибо его правители общались с ханами через послов. Ясно лишь, что «черный бор» – новгородская дань в Орду размером 1000 гривен серебра (2000 низовых рублей), которую новгородцы платили примерно один раз в восемь лет. Новгородцы в целом поняли, как говорилось выше, что эта дань для них – фактически очень выгодная сделка. И особенно спорить не стали. Хотя они стали фактически платить серебра больше половины от русской дани (выхода). Всем было понятно, что это справедливо, а решение Узбека увеличить дань на одну тысячу гривен – ещё и очень выгодно. Возможно, именно поэтому русская дань Золотой Орды и называлась не данью, а ВЫХОДОМ. Новгород зарабатывал на мехах, а владимирские купцы (вместе с новгородскими) – льготной торговлей на Волге. Вот платой за сей выгодный выход на Нижнюю Волгу и Дон и был ВЫХОД Северной Руси. Однако расчётливый Калита тихой сапой решил ещё одну задачу. Численность населения Северо-Восточной Руси (Центральной России без смоленско-брянских земель) выросла с 600 000 человек до 1 000 000. Серебра, золота, жемчуга, янтаря, мехов стало больше за счёт своих промыслов на севере территории Великого княжества Владимирского (таких, как регион Галича Мерьского (то есть северного)), а также роста благотворной торговли с Новгородом. А дань не изменилась.

Глава 4Попытка реванша