Война Москвы и Твери. Правда о рождении России

был богат как никогда прежде. Больше всех городов Руси здесь строились новые каменные церкви. Калита подозревал, что поездка Федора Александровича в Орду оплачена не только псковским золотом. В Новгороде существовала весьма сильная боярская партия, тянувшаяся к Литве и Александру Тверскому. Однако основная часть новгородского боярства была настроена на сотрудничество с великим князем Владимирским. К тому же, новгородцы слишком хорошо помнили о своих кровавых счетах с Михаилом Тверским и его старшим сыном Дмитрием. И всё-же поездка княжича Федора Тверского в Орду прошла успешно и стала началом возвращения его отца на общерусскую политическую арену [292]. Говорит Никоновская летопись: «Того же лета (1336) князь велики Александр Михаиловичь Тверьский начя тужити и скорбети, живя во Пскове: «Аще прииму смерть зде, что убо ми будет и детем моим? дети мои лишени будут княжениа своего» [293]. Ведь в Пскове – большом и сильном, и богатом, и каменном, он был только «на зарплате». А в маленькой и деревянной Твери – наследным князем. Между тем князь Иван хорошо понимал, что только деньгами он может остановить восхождение Александра Тверского. В 1337 году он послал войско «на Двину за Волок» – во владения новгородцев, откуда шел основной доход пушного промысла. При этом он вновь нарушил присягу. Но такие вещи не проходят безнаказанно. И, если верить новгородскому летописцу, московские воины на Двине «крестной силою посрамлены быша и ранены». Но и сквозь оптимизм московских летописей угадывается слабый успех двинской экспедиции. Испортив отношения с Новгородом, потерпев военное поражение, Иван не получил добычи, столь необходимой ему и для усиления Москвы политически, и для противодействия успехам Александра Тверского в Орде. Ведь хотя денег в Центральной России становилось всё больше, доля князя в их количестве была не столь велика. Несопоставима с ситуацией следующего, XV века. Князь содержал дружину, мог взять деньги на строительство церквей, мостов, дорог. Но это всё были открытые инвестиции. На торможение тверского князя ни у себя, ни в Новгороде в настоящий момент никто бы князю денег не дал. А поход – провалился. Другой неприятностью для новгородцев стало нападение шведов. В 1337 году нападению подвергся город Корела на западном берегу Ладожского озера. В ответ «молодцы новгородскеи с воеводами» совершили набег на финские области, находившиеся под контролем шведов. Рейд завершился удачно: «И много попустошиша земли их и приидоша в здравии с полоном» [294]. Шведы предприняли в 1338 году ответный удар. Они вторглись в Водскую землю, но были отбиты отрядом, вышедшим навстречу им из Копорья. После этого шведы начали мирные переговоры. Зимой 1338/39 годов из Выборга прибыли уполномоченные воеводы Петрика. Объявив конфликт результатом самоуправства местных начальников, они заключили мир с Новгородом, подтвердив условия Ореховецкого договора 1323 года. Все эти события показали новгородцам, что Литва не собирается помогать им в борьбе со шведами. Ибо – просто не может в первую очередь. Князь Наримонт-Глеб, приглашенный в 1333 году именно для управления пограничными Ладогой, Корелой, Орешком и Копорьем, отсиживался в Литве. Вероятно, он имел указания от Гедимина, не желавшего портить отношения со Швецией. Для Литвы даже при польской поддержке хватало проблем от Ордена. И в конце концов многие в Новгороде стали поговаривать о необходимости более прочного союза именно с Калитой. Если немцы по поводу водных путей в Азию успокоились, и у них возобладала более мирная позитивная торговая позиция Ганзы, то шведы считали себя обделёнными и Русью, и Германией, поэтому они продолжали атаковать невские и ладожские позиции Новгорода, надеясь урвать своё. Они превратились в основного неприятеля Новгородской республики, продолжая между тем активную торговлю с ней и через это в Азию. Причём торговым партнёром они были важным, уступающим только всеевропейской Ганзе. Деля второе-третье место с янтарным монополистом – Тевтонским орденом. Причём товар шведы поставляли очень даже востребованный – металлические изделия и цветные металлы. По которым Швеция была, между прочим, крупнейшим производителем в Европе, готовя тем самым своё будущее великодержавное могущество. Железо у них было самое качественное (как и цветные металлы), и их постоянно подмывало пробить самостоятельную дорогу на Восток. Литва против них помочь не могла, а Владимирская земля и самые богатые в ней князья московские были в этом кровно заинтересованы.

Опять тверская тень угроз