Война Москвы и Твери. Правда о рождении России

Вывод промежуточный

Итак, мы видим: если до хана Токты включительно Орда стремилась не вмешиваться во внутренние дела русских вассалов Владимирского княжества, ибо они весьма хорошо справлялись с делами внешними, а особенно самым главным из них в глазах ханов Орды – торговле на северо-западном, волго-балтийском участке Великого шёлкового пути. И Михаила Тверского, и Даниила Московского за их дружбу с Ногаем и временно ими признаваемый сюзеренитет от него могли бы и потеснить с их престолов. И когда борьба Москвы и Твери обострилась, хан Токта, возможно, даже понимая, что сейчас на Руси станет жарко, старался не сильно лезть в эти дела, чтобы не распалить огонь, а, наоборот, посредством участия своих послов в княжеско-духовных съездах старался смягчить вражду. Жёсткий Узбек стал действовать по-другому. Он понял, что конфликт зашёл далеко, и для начала глубже вник в русские дела. Первые его поступки были активно-миротворческие. Он довольно быстро сошёлся с митрополитом Петром Волынцем. Сходу оценил мудрость, тактичность и дипломатическую твёрдость (когда надо), дал ему небывалые льготы в Орде. Разрешил недовольной христианской знати отъехать на Русь. Наконец, поняв, что сильный Новгород встал на сторону Москвы, выдаёт свою любимую сестру Кончаку за Юрия Московского. Этот поступок надо оценить. В истории Золотой Орды было заключено несколько династических браков, в основном с русскими и византийцами, но, пожалуй, одним из самых церемониальных и загадочных стал брак между мамлюкским султаном ан-Насиром и золотоордынской принцессой Тулунбай (Тулбией). После установившихся дипломатических связей между Египтом и Золотой Ордой, начатых еще при Берке хане (1209–1266), со временем возник вопрос о возможности заключения династического брака. Один из эмиров Узбек-хана Кутлук Тимур высказывал мнение о необходимости сватовства. Но Узбек-хан первоначально не отреагировал на этот совет. Первый официальный запрос был отправлен со стороны Египта в 1316 году. Мамлюкский султан ан-Насир послал к Узбеку сватать одну из княжен Чингизханова (золотого) рода. Золотоордынский хан Узбек долго сомневался в необходимости такого брачного альянса, но политические интересы взяли верх, и после коротких переговоров он дал согласие. Но запросил большой калым в размере 1 000 000 динаров, 1000 коней и 1000 полных военных вооружений, а также пожелал, чтобы во время передачи невесты с ней была большая процессия с эмирами и их женами. Услышав о таких непомерных требованиях, мамлюкский султан ан-Насир отказался от этого брака и не упоминал о нем более при встрече с послами из Золотой Орды. Очевидно, через какое-то время Узбек смягчил условия. В один из приездов египетского посольства Узбек-хан заявил, что назначил султану упомянутую княжну. Невестой была названа Тулунбай, известная также как Дулунба и Тулубия, дочь Тукаджи, сына Яку, сына Хинду, сына Чимбая, сына Джучи, сына Чингизхана. Исследование родословной цепочки Тулунбай привело нас к мнению, что она была не племянницей Узбек-хана, а его двоюродной сестрой [330]. То есть что мы имеем: выдавая за русских иноверцев свою любимую сестру, он (ибо, скорее всего, шапка была не подарком Ивану Калите, так как она была женская) ещё и дорогущую шапку с бриллиантами и золотом в приданое даёт. А заключая брак с союзным, также партнёрским в торговле Египтом, всё же выдаёт не сестру или дочь, а хоть и близкую принцессу Золотого рода, но – и только. И просит за неё большой калым. Сопоставимый по цене с этой шапкой, позже ставшей русской короной. То есть общие торговые дела (и совпадающие в данном вопросе веротерпимые традиции), да и знание разницы между татарским (без паранджи) и египетским исламом в сумме оказываются весьма важны. Хан понимает, что в дремучих северных лесах его принцессе будет – ну всяко не хуже, чисто по-человечески, чем в «правильном» Египте. Вольфом Мессингом или Джоном Кейси он, конечно, не был. И никак не мог предугадать, что счастье его сестры будет недолгим. И после убийства Михаила и ухода с деньгами Твери в Новгород Юрия он сам начинает рулить на Руси. После тверского кровопролития он уже становится жёстким сюзереном русских князей и их дел. Делит даже Великое княжение. И если бы тогда не твёрдая и самая решительная поддержка митрополита Петра и Новгородской республики, государственность княжества Владимирского могла бы, разделившись, пойти под откос и деградировать. НО. Постепенно он с Иваном Калитой сработался и – видя усиление равно недружественного для Орды и православной Руси католического Запада, отыгрывает ситуацию назад. Осознанно, понимая, что он сам прикладывается к созданию из Москвы национального центра Великой Руси. А при его сыне Джанибеке сей процесс усилился.