Война Польши против Советской России. Воспоминания главнокомандующего польской армией, 1919–1921

Одним из первых и основных условий успеха этого маневра было обладание Пултуском. Уже не в первый раз этот стратегический пункт играл в военной истории главную роль. В 1806 г. маршал Даву дал там сражение, которое стало началом наполеоновской кампании 1806–1807 гг. В 1914 г. Пултуск, согласно плану Штиффена, должен был стать целью германского наступления из Восточной Пруссии, одновременно с австрийским наступлением на Люблин. В 1920 г. нам необходимо было удержать Пултуск, чтобы обеспечить успех контрнаступления, решение о котором было принято 8 августа. Действительно, в соответствии с решением Главной квартиры от 8 августа наше правое крыло должно было обойти вокруг Пултуска, чтобы отбросить русские войска на восток. Потеря этого города разрушала эту концепцию и аннулировала задачу, поставленную 5-й армии и заключавшуюся в том, чтобы помешать Красной армии обойти левое крыло польского фронта, двигаясь вдоль германской границы.

Вторым условием успеха маневра, задуманного полковником Пискором, была ранняя переброска в район Модлина и Пултуска свежих войск, которые и должны были осуществить контрнаступление. Однако при самом беглом изучении ситуации становилось очевидно, что это невозможно по причине продвижения правого крыла русских и крайней измотанности нашей 1-й армии. Эта армия, ведшая непрерывные изнурительные бои, не могла представить резервов, необходимых для задуманного контрнаступления. Однако мы оценивали ситуацию столь оптимистично, что, желая перенести наш фронт на Нарев и Омулев, хотели не только обеспечить достаточную безопасность нашего левого фланга, но и получить отличную базу для контрудара с севера на юг по противнику, атакующему Варшаву. Таким образом, было бы возможно или охватить русские войска двумя флангами, или заменить намеченное с Вепша контрнаступление ударов от Омулева в противоположном направлении.

План контрнаступления одним флангом превращается в план охвата обоими флангами

Этот план был быстро отвергнут по очевидным мотивам. Маршал Пилсудский провел 8 августа совещание с генералами Розвадовским и Вейганом и немедленно решился на частичную модификацию ранее утвержденного плана; он решил создать в районе Модлина более мощную маневренную группу, которая включала бы 18-ю пехотную дивизию и Сибирскую бригаду[26].

Это решение было оформлено приказом Главнокомандующего от 9 августа[27]

, написанным от руки начальником Генерального штаба и переданным напрямую генералам, которым он адресовался. В начале этого приказа утверждается, что распоряжения, отданные 6 августа, стали известны противнику. Таким образом мы объясняли переброску дополнительных сил на их правый фланг, который наша разведка сумела более или менее выявить. Мы тогда предположили, что цель данных действий — позволить главным силам русских отразить готовящееся нами контрнаступление с юга на север.

Мы допускали, что Тухачевский, до которого дошли сведения об угрожающей ему опасности, отказался от своего первоначального плана штурма Варшавы и организовывал энергичное сопротивление на своем угрожаемом фланге (левом), лихорадочно укрепляясь за линией Буга на участке Брок — Брест; он намеревался прикрыть это сопротивление, направив 12-ю армию и 1-ю Конную армию Буденного на Люблин, то есть во фланг и в тыл маневренной группе главнокомандующего; а сам он тем временем бросил бы главные свои силы на Варшаву — Зегже — Модлин и польский Гданьский коридор.

Это предположение приближалось к реальности в том смысле, что допускало существование мощной группировки сил русских на правом крыле советских армий, созданной в момент битвы на Авуте и сохранившейся с тех пор.

Однако оно стало типичным примером того, как мы зачастую представляем себе на войне положение противника; мы приписываем ему силы и намерения, которых более всего опасаемся, потому что они представляют собой логический ответ на наши собственные меры.

Наша гипотеза и наши выводы от 9 августа перевернули наши предположения о намерениях Тухачевского, базу нашего решения от 6 августа; в частности, наш сильный страх перед атакой Буденного и советской 12-й армии в столь опасном направлении Люблин — Демблин, мог отвратить нас от нанесения удара, намеченного от Вепша. К счастью, этого не произошло, и принципиальное решение 6 августа осталось неизменным.

Напротив, опасность, конкретизировавшаяся на севере, стала причиной усиления 5-й армии, которая должна была действовать севернее Модлина.

Тогда в мое распоряжение, в дополнение к соединениям, уже входившим в состав 5-й армии, были переданы 18-я пехотная дивизия и Сибирская бригада. Поскольку они были взяты из войск варшавского передового плацдарма, их передача исправляла ошибку, совершенную при создании слишком мощной 1-й армии. Следовательно, мы начали отдавать отчет в превосходстве сил русских, сосредоточенных на неприятельском правом фланге.

Одновременно с усилением 5-я армия получила и более сложную задачу. Она была должна: