Война Польши против Советской России. Воспоминания главнокомандующего польской армией, 1919–1921

На западном берегу Вислы был оборудован мощный укрепленный район из шести отдельных небольших фортов. Левый берег Буга — Нарева усилен группой фортов Янувек и фортом № 17.

Несмотря на частичное разрушение укрепленного лагеря, внутренние форты, дополненные полевыми укреплениями и заграждениями, сооруженными во время мировой войны, в 1920 г. представляли собой серьезную силу; они в достаточной степени защищали центр крепости. Прислонившийся к последней городок Новы — Двур позднее стал местом расположения главной квартиры 5-й армии.

Многочисленные затопления и болота места слияния Вкры — Буга — Нарева значительно увеличивали стратегическую ценность этой последней реки, шириной в 300 м в Модлине. Отделенные от Модлина форты, разумно распределенные по местности, еще более усиливали его оборонительную способность. Поэтому Модлин в нашем положении становился одним из первостепенных центров сопротивления, который, при правильном использовании, мог сыграть важную роль в битве на Висле.

Но даже в Модлине я нашел в целом неблагоприятную ситуацию. Крепость не была должным образом приведена в оборонительное состояние, а боевая ценность ее гарнизона была проблематичной. Крепостные батальоны состояли из добровольцев, не прошедших индивидуальную подготовку, не умеющих даже стрелять, не привычных к автоматическому оружию, и уж тем более не умеющих действовать в бою. Большая часть артиллерии состояла из экземпляров, способных сильно заинтересовать исторические музеи, но не пригодных для войны; невероятно разнородная, без конной тяги, без складов боеприпасов, без прицелов, она не имела даже моральной ценности, разве только у тех, кто не разбирался в сути вещей. Все это снижало, но не уничтожало важности Модлина, который мог и должен быть стать естественной базой операций, готовившихся в зоне 5-й армии.

Выводы

Из этого анализа для командования армии следовало, что необходимо:

а) пересмотреть от начала и до конца наш анализ сил противника и сделать новые выводы, ибо те представления, что обусловили принятие нами нынешних решений, не соответствовали действительности;

б) по причине превосходства русских на северном фланге положить конец распылению 5-й армии и отказаться от формирования независимой ударной группы генерала Крайовского;

в) использовать Модлинскую крепость в качестве материальной и моральной базы будущих операций армии, то есть как базу снабжения и операционную базу.

С этими условиями я в ночь с 10 на 11 августа вернулся в Варшаву и добился немедленного их одобрения.

Итак, 11 августа я принял командование армией, расположив органы управления в Модлине. Я располагал следующими войсками:

а) группа Барановского, 17-я пехотная дивизия и 8-я кавалерийская бригада, расположенные на линии Пултуск— Пшеводово — Гонсоцин — Лопацин;

б) 18-я пехотная дивизия, части которой перевозились в Модлин;

в) Сибирская бригада, прибывшая по грунтовым дорогам из Варшавы в Зегже; оттуда она должна была, в соответствии с первоначальными инструкциями, направиться в Пултуск[30], но я и ее направил в Модлин;

г) 18-я пехотная бригада и группа подполковника Генерального штаба Коца, отступавшие с левым крылом нашей соседки — 1-й армии;

д) 17-я пехотная бригада, которая на словах была передана мне, но находилась в тот момент в Лукуве.

Состояние и численность соединений 5-й армии

Общее состояние этих войск было крайне посредственным, в чем убедился и я лично, и присланные ко мне для проверки офицеры Генерального штаба.

В группе генерала Рои, еще 1 августа насчитывавшей 65 офицеров и 4390 штыков, осталась едва половина. Выполнив 1 августа крайне тяжелую задачу на северном фланге фронта, эта группа теперь существовала только на бумаге. Лишившись обозов и походных кухонь, бежавших за Вислу, испытывая нехватку боеприпасов (приходилось приложить усилия, чтобы доставить их из Пултуска), она больше не могла сражаться и даже сохраняться. Ее солдаты, в том числе прекрасные добровольцы, много дней не ели горячей пищи и не спали много ночей; постоянно в боях и в тяготах, они падали от усталости и изнеможения, несмотря на воодушевлявший их энтузиазм.

Ситуация в группе подполковника Коца, сформированной из добровольцев, была идентичной. После ожесточенных боев в Лапы и Острув Ломжинский, на 12 августа, даты, когда она была передана в мое подчинение в Казуни Польской, эта группа насчитывала не более 1000 штыков. Стертые в кровь ноги и дырявая обувь ее солдат свидетельствовали о проделанных ими форсированных маршах. Она жила и действовала лишь благодаря пламенным чувствам ее командиров и солдат, среди которых мы нашли депутата Тугутта, аббатов Стракевича, Хацинского и Смяровского, редакторов Страшевича, Холовку и Гельцинского. Лишенная вспомогательных подразделений и органов управления, группа была небоеспособна.