Значение этого успеха на нашем левом фланге было смазано поражением, которое в тот же день потерпела Сибирская бригада. Большевистские войска, форсировавшие Вкру в Завадах на плечах 2-го Сибирского полка, повернули на север, ударили в правый фланг нашу 18-ю дивизию и попытались зайти ей в тыл. Завязавшиеся бои шли с переменным успехом, несмотря на замечательную твердость 144-го пехотного полка, державшего правый фланг нашей дивизии. Отвлекающий удар русских затруднил маневры левого фланга нашей армии; он едва не разорвал наш фронт надвое, что разрушило бы все наши планы и, возможно, повлекло бы армии в два приема.
Новое падение Радзымина
Ситуация стала еще более тревожной после новости о втором падении Радзымина; 19-я дивизия будто бы была там уничтожена, а 10-я дивизия, которая в Яблонне прикрывала наш правый фланг и тылы, была направлена в Радзымин. После вторичного взятия Радзымина большевистские патрули достигли линии Воломин — Изабелин— Непореты; необоснованные слухи, всегда активные в подобных обстоятельствах, утверждали, что они уже возле фортов Новы — Двура и в предместьях Праги.
Движение большевистских патрулей на Прагу вызывало у нас страх оказаться отрезанными от Варшавы. Требовалось прежде всего прояснить ситуацию на нашем правом фланге. Группа разведчиков из офицеров, направленная ночью к Беньяминуву, установила, что этот форт удерживается 48-м пехотным полком полковника Чуковского; она удостоверилась в том, что Непореты в руках большевиков, численность которых неизвестна. Следовательно, нам следовало усилить свои порядки, чтобы восстановить прочный фронт, а потом возобновить наступление.
Неопределенный результат битвы на Вкре
Сначала полковник Лучинский получил приказ действовать энергично, несмотря на измотанность 18-й пехотной бригады и невзирая на потери, которые повлечет данная операция.
Эта бригада, сосредоточенная возле форта Бледово, должна была атаковать с юга в левый фланг советскую 11-ю дивизию, удерживавшую Борково, чтобы сковать ее в этом пункте и не позволить расширить брешь в нашем фронте на Вкре.
18-я бригада, выступившая вечером, не смогла выполнить поставленную задачу полностью, так как не дошла до Борково и Врона. Тем не менее она заставила противника развернуть часть своих сил фронтом на юг, что временно лишило его свободы движения, так угрожавшей нам в это время и в этом месте.
Мы использовали эту передышку для организации хорошо скоординированной операции. В тылах Сибирской бригады был восстановлен порядок. Затем я в ту же ночь отправился в Горны Вроны, чтобы подготовить к выступлению Добровольческую дивизию, которая должна была выйти из Врон на следующий день. Эта дивизия, наскоро реорганизованная и перевооруженная, должна была занять позиции, оставленные Сибирской бригадой. Однако, несмотря на форсированный марш, несмотря на неутомимую энергию ее командира и офицеров, она не смогла прибыть в район Вроны — Юзефуво ранее 22 часов. Там она, пользуясь темнотой, немедленно сменила оттесненные в этот район части Сибирской бригады; она заняла высоты восточнее данных населенных пунктов. 9-я дивизия взаимодействовала с Добровольческой дивизией южнее, у Борково; она была восстановлена благодаря слиянию 18-й пехотной бригады с 17-й, которая на тот момент составляла армейский резерв.
Таким образом, хотя ночью на позиции 144-го пехотного полка, правофлангового в 18-й дивизии, было произведено еще несколько атак, он их отразил, а я смог подготовить контрнаступление на линии Борково — Насельск с запада и юго-запада. В этой операции Сибирская бригада, действуя южнее Завад, прикрывала левый фланг Добровольческой дивизии, а затем должна была нанести удар на Нове-Място, чтобы облегчить положение внутреннего крыла группы Крайовского.
В течение ночи я констатировал факты беспорядочного бегства некоторых вверенных мне частей, отчаяние офицеров и неверие в победу у большинства самых высоких начальников. Эти последние предложили моему начальнику штаба немедленно приостановить контрнаступление, явно бесполезное, во всяком случае слишком кровопролитное, и продолжить отступление. Вследствие этого я в 2 часа передал по телефону приказ, в котором, ссылаясь на высшие интересы, требовал от моих подчиненных неуклонно исполнять свой долг и на рассвете 15 августа возобновить наступление.