Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Поразительно, но, несмотря на весь хаос, царивший внутри страны, Русское государство по-прежнему изыскивало ресурсы для ведения активной военной политики. Ответственность за защиту южных границ русских земель была поровну поделена между земщиной и опричниной. Опричные войска также участвовали и в боевых действиях в Ливонии и Литве, хотя собирать, снабжать и содержать армии, воюющие на западе, обязана была как раз земщина. Впрочем, эти коллективные военные усилия не приносили успеха – скорее всего, из-за внутренних противоречий, раздиравших Русское государство, а не из-за коррупции или плохого командования78. Пытаясь переломить ситуацию, Иван Грозный предложил герцогу Магнусу, владевшему Эзелем, стать «королем Ливонии», вассалом русского царя. Однако и под командованием Магнуса, брата датского короля Фредерика II, русские войска не смогли добиться больших побед. Затем Иван нанял датского корсара Карстена Роде, который создал собственную эскадру, занимавшуюся каперством на Балтике; после нескольких успешных операций датский король положил конец этой пиратской деятельности, арестовав несостоявшегося русского адмирала [Разин 1955: 374; Королюк 1954: 73 и далее].

В 1571 году Русское государство потерпело самое сокрушительное поражение за все годы правления Ивана Грозного, когда крымский хан Девлет-Гирей предпринял очередной набег на Русь. Неизвестно, почему объединенные силы земщины и опричнины, охранявшие южные границы империи, не смогли остановить продвижение татарского войска. Скорее всего, свою роль сыграли сразу несколько факторов: русские войска были деморализованы; воеводы не смогли договориться между собой о распределении обязанностей; раздор внутри страны, безусловно, препятствовал эффективной мобилизации. К изумлению своего сюзерена, турецкого султана, Девлет-Гирей прорвал оборону русских крепостей, устремился на север к Москве, разграбил и сжег столичные посады, после чего беспрепятственно вернулся домой. Именно тогда Иван всерьез раздумывал о том, чтобы отдать крымскому хану Астрахань и, возможно, даже Казань, чтобы предотвратить дальнейшее разорение [Lemercier-Quelquejay 1972: 557–558]79.