Войны за становление Российского государства. 1460–1730

К удачам этого совместного правления следует отнести и некоторые достижения на военном поприще. Возобновившееся после 1590 года противостояние между Русским государством и Швецией завершилось в 1595 году подписанием Тявзинского мирного договора, условия которого были более выгодными для Москвы. Итоги Ливонской войны были сокрушительными для русских: Речь Посполитая вышла из нее победителем, а некогда слабая Швеция сделала крупные территориальные приобретения. Однако после смерти Стефана Батория и в Речи Посполитой, и в Швеции началась борьба за власть; благодаря этому, а также некоторому экономическому подъему в отдельных регионах Русского государства, царь Федор и Борис Годунов решились начать войну со шведами, которая длилась с 1590 по 1595 год. Обе стороны участвовали в этом конфликте с большой осторожностью, и за краткими военными кампаниями следовали перемирия и передышки. После первого нападения войск Федора I шведы были вынуждены отдать русским города Ям, Копорье и Ивангород, однако им удалось отстоять Нарву. В следующей военной кампании русские войска разорили окрестности Выборга и Або (ныне Турку), а шведам не удалось вернуть себе Ивангород. Продемонстрировав свою военную мощь, Федор решил ограничиться достигнутыми успехами, тем более что возникла угроза вступления в войну Речи Посполитой [Soloviev 2002: 47–48, 52]. Помимо Ивангорода и Копорья, Русское государство получило часть побережья Балтийского моря (Ингрию) и Кексгольм (Корелу).

В десятилетия, последовавшие за смертью Ивана Грозного, стало окончательно ясно, что судьба русской империи в огромной степени зависит от защищенности ее южных и юго-восточных рубежей. В то время как центральные области Русского государства обезлюдели из-за становившегося все более тяжелым налогового бремени и тягот, связанных с несением военной службы, население пограничья неуклонно росло благодаря притоку людей из различных сословий, некоторые из которых даже шли на понижение своего социального статуса. Борис Годунов – сначала в качестве регента, а затем уже и как царь – направил этот миграционный поток в полезное для государства русло, позаботившись о строительстве новых крепостей. В цепи укреплений, защищавших Русское царство от угрозы из степи, возникли новые звенья: Ливны и Воронеж (1586), Елец (1592), а также Белгород, Оскол (ныне Старый Оскол), Волуйка (ныне Валуйки) и Кромы (1593). Наконец, был построен город Царев-Борисов (1599), который на удивление «далеко выдвинулся в степь». Это был тщательно укрепленный и обнесенный двойной деревянной стеной и земляным валом городок с гарнизоном почти 3000 человек, две трети которого (в 1600 году) составляли конные и пешие ратники, вооруженные огнестрельным оружием [Багалей 1887: 38, 43, 49, 50]. Пункты сбора войск для защиты границы были перенесены дальше на юг – далеко за Оку. За счет строительства всех этих крепостей и переселения на новые территории большого количества людей – гарнизонных войск, крестьян и беженцев – граница Русского государства, если брать в расчет возделываемые земли, за полтора десятилетия между смертью Ивана Грозного и началом нового столетия продвинулась на юг примерно на 480 км. Схожие, пусть и не столь стремительные и непрерывные процессы происходили и в бывшем Казанском ханстве, где тоже возводились новые крепости, укреплявшие власть русского царя на этих землях и способствовавшие дальнейшему продвижению на восток. Эти крепости становились все более заметными островками русского присутствия на бескрайних просторах Сибири85.