Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

А Ольга Ивановна ненадолго появилась у нас, когда ушли белогвардейцы, а потом уехала совсем. Ведь белые и красные сменялись у нас не раз. И только много лет спустя я узнала, что Ольга Ивановна работала где-то на Украине. Но это было уже перед ее смертью. А рассказал это мне чудесный наш «ухажер» Коля Трошкин. Однажды, уже в послевоенное время, когда у нас были свои взрослые дети, мы случайно встретились на дороге, идущей от станции в деревню. Оба приехали на одном поезде. Очень рады были друг другу, ведь дружили с раннего детства, вместе учились. Его мама когда-то говорила: «Уж если эти две девчонки (я и моя подружка) прошли мимо дома в школу, Колька уже не сидит, не евши убежит». Так вот, первый вопрос после обычных восклицаний и приветствий после необыкновенной встречи был: «А помнишь Ольгу Ивановну?». Боже мой, кто мог ее забыть? И так жалко, что мы не знали ее адреса, и не могли ничего ей написать. А сколько надо было сказать слов благодарности.

1918–1919 годы

Первые годы Советской власти, Гражданская война. Деревня жила мирной, как нам казалось, жизнью после свержения царя. Исчезли социалисты-революционеры. Расхаживал такой некто Максимов, уроженец деревни, с красным бантом на груди. Запретил попу в церкви читать молитву о здравии «Государя императора» и его семьи. Глухо пороптали и поохали старики и старухи, рассказывая, как он вошел во время службы в церковь и потребовал прекратить молитву. Уехал куда-то и он, или «увезли» его, потому что что-то не то мужичкам говорил. Мы, дети, еще не понимали. Мы ходили в школу. Ольга Ивановна организовала среди молодежи «Кружок просвещения». Там парни и девушки пели, ставили спектакли, занимались с ними учителя просветительской работой. Привлекали из соседней деревни старого артиста Андрианова. Школу превратили в клуб. На спектакли каложицкой молодежи сходились со всех окрестных деревень. Видимо, тяга к просвещению была большая, молодежь занималась с большой охотой. В 1919 году появился (расквартировался) первый авиационный отряд Красной армии. За деревней в поле был карьер, где добывался песок еще в дореволюционное время. В карьер была проложена от ж/д станции ж/д ветка. Мужики ходили грузить песок «на заработки в балласт». Песок шел на строительство железной дороги.

Вот там в этом «балласте» поставили несколько вагонов, видимо, с имуществом аэродрома и рядом на поле три маленьких самолета – «этажерки». Все это было для нас в диковинку. Помню, как однажды пошли смотреть, как взлетают и садятся самолеты. И как напугались, и я бежала от самолета, крича, как сумасшедшая. Бегу, оглянусь, а самолет за мной, уже по земле катит. Казалось, ни за что не убежать. Летчиков разместили в деревне по всем избам, где можно было жить. Собственно летчиков было трое: командир отряда (не помню его фамилию) и еще два – Сергей Пузиков и Сергей Лялин, остальные были обслуживающий персонал. Командир и Пузиков летали хорошо, а вот Лялин в воздухе мог делать чудеса, а садиться не умел. Как посадка, так либо на бок, либо хвостом вверх, переворот – говорили – «капот». Вся деревня подружилась с этими ребятами. Многие девицы записывались в «сочувствующие» партии. В то время была такая категория людей. И вот слухи – от Нарвы наступают белые. Отряду после нескольких боев приказано было отступить к Петрограду. Деревня опустела. Однажды услышали артиллерийскую стрельбу. В небе показался самолет. Мы все уже по «почерку полета» видели – летел командир отряда. И вот около его самолета – то недолетая, то перелетая, стали рваться снаряды. Он вынужден был повернуть обратно.