Волосы. Иллюстрированная история

Это подводит нас ко второму преобразующему наследию стрижки «боб»: ее последствиям для профессии парикмахера. Практика изменилась полностью, так что если раньше ремесло заключалось исключительно в «уборке» волос — их искусном украшении с помощью аксессуаров, накладных волос, завитков и волн, — то теперь стилист должен был научиться стрижке. Спустя немногим более десяти лет, профессия полностью переизобрела себя на основании нового набора навыков. Хотя умения завивать и окрашивать оставались ключевыми, все чаще эти процессы применялись к волосам, над которыми предварительно поработали ножницы. В 1931 году авторитетный учебник Фоана учитывал возможности, открывающиеся с этой переменой: он включал не только полную инструкцию по сложным методикам стрижки, но предвидение новой профессиональной идентичности. По поводу стрижки «фокстрот» в руководстве было сказано: «Парикмахер, который является истинным художником, найдет в ней множество возможностей для воплощения художественного замысла»[480]. Такое отношение к профессии определенно подготовило почву для формирования таланта Видала Сассуна, который одиннадцать лет спустя начал свою карьеру в профессии в качестве четырнадцатилетнего помощника парикмахера, а после него — других звездных стилистов XX века.

^{Ил. 6.18. Женщина, которой делают «боб», в кресле у цирюльника. Ок. 1920. Двое мужчин на заднем плане с интересом наблюдают за происходящим. Женщина рассматривает прядь волос, которую она держит в руках, привлекая наше внимание к огромному преобразующему потенциалу стрижки «боб». Вероятно, у этой клиентки парикмахерской короткие волосы будут впервые с тех пор, как она была ребенком. Она встанет из кресла легкой, непривычной, другой}

Но революция в парикмахерском деле на этом не заканчивалась. Вместо того чтобы угождать лишь состоятельной клиентуре, у которой были деньги и достаточно свободного времени для сложных причесок, внезапно парикмахеры столкнулись с огромным спросом со стороны женщин всех уровней дохода и всех возрастов. Но демократичный «боб» не только не дестабилизировал профессию, а, напротив, резко увеличил спрос и на первоначальную стрижку, и на последующие визиты для ее поддержания. Кроме того, место оказания услуг переместилось из частного дома, где парикмахер посещал элитных клиентов, в пространство салона. Все вместе эти взаимосвязанные события привели к буму парикмахерских заведений — огромному и внезапному расширению индустрии. В Соединенных Штатах за период между 1922 и 1924 годами количество салонов взлетело почти в пять раз, с 5000 до 23 000[481]. За десять лет с 1921 по 1931 год в Англии и Уэльсе число людей, занятых в парикмахерской индустрии, практически удвоилось[482]

.

Все эти новые салоны предлагали женщинам не только услуги по уходу, но и безопасное и дружелюбное общественное пространство, представляющее собой еще один шаг прочь от жизни, сводящейся к домашнему хозяйству, навстречу деятельному участию в более широких сферах жизни вне дома. Женщины также не ограничивались ролью клиента. Рост числа парикмахеров, вызванный «бобом», привел к укреплению тенденции, которая впервые появилась во время войны, когда женщины пополнили ряды парикмахеров, придя на смену призванным на фронт мужчинам. Профессия, которая до войны — фактически, с момента ее зарождения в XVIII веке — была почти исключительно мужской, начала меняться под влиянием бума на стрижки, создавшего новые карьерные возможности для женщин.

Таким образом, в то время как за 1920‐е годы размеры парикмахерской индустрии в Англии и Уэльсе почти удвоились, за тот же период число женщин, занятых в ней, увеличилось более чем в пять раз: к 1931 году они составили более трети рабочей силы[483]. Феминизация отрасли, запущенная стрижкой «боб» в начале XX века, продолжается: статистика, опубликованная Национальной федерацией парикмахеров Великобритании, показывает, что в 2016 году 88 % людей, работающих в парикмахерских и цирюльнях, составили женщины[484].