Волосы. Иллюстрированная история

Биологически неизбежная, сарториально неизбывная, глубоко укорененная как в индивидуальном существовании, так и в общекультурных практиках, тема волос чрезвычайно широка. Поэтому она также взаимодействует со множеством различных дискурсов и концепций в рамках конкретного общества, будь то гендер и сексуальность, возраст, этническая принадлежность, религия, доступ к власти, политические проблемы, конструирование «другого» или здоровье и гигиена тела. Многое, таким образом, останется за рамками этой книги. Что она делает, так это помещает волосы в центр дискуссии, чтобы в исторической перспективе рассмотреть ключевые способы ухода за ними за последние пять столетий и то, как эти сведения могут способствовать пониманию более широких социальных и культурных процессов.

В первой главе мы рассмотрим практики ухода за волосами и связанную с ними материальную культуру, исследуя тонкую грань между допустимыми терапевтическими приемами в уходе за телом и запрещенными модификационными практиками. Препараты для волос, рецепты которых сохранились в рукописном виде или опубликованы в первых печатных книгах, изначально создавались в домашних условиях. В XVIII веке на рынке появились готовые продукты, их количество многократно возросло в XIX веке, в конце концов сформировав глобальную индустрию, которая рекламирует себя за счет репутации именитых парикмахеров-звезд. Несмотря на эти грандиозные трансформации рынка и перемену мод, внимательное изучение продуктов для ухода за волосами позволяет увидеть, что проблемы, связанные с внешним видом волос, и желаемые результаты их решения в целом все это время оставались неизменными. Единственным исключением генеалогии процедур ухода за волосами и парикмахерских инструментов являются представления о том, что составляет чистоту — представления, которые оказываются неразрывно связанными с доступностью материальных ресурсов.

Ответив на вопрос «как?» относительно ухода за волосами, во второй главе мы сосредоточимся на вопросе «кто?». Это важно: хорошо сделанная работа укрепляет уверенность и чувство собственного достоинства человека, которому оказывается услуга, а плохо сделанная работа подрывает его. И хотя ошибки не являются непоправимыми, на их исправление могут уйти месяцы. Изучив исторические свидетельства, мы обнаруживаем, что этот вопрос является константой в ремесле, которое развивалось и изменялось, и чей набор навыков объединял несколько, на первый взгляд, разных профессий. Рассмотрев роли членов семьи, слуг и разнообразных специалистов по уходу за волосами, в нашем исследовании мы переходим к анализу характера отношений между парикмахером и клиентом. Их тесное взаимодействие обеспечивало удовольствие общения, провоцировало делиться секретами и способствовало сексуальным контактам. Оно также породило устойчивые стереотипы о парикмахерах как о болтунах, распутниках и геях.

Глава «Искусство быть безволосым» исследует долгую историю усилий, которые люди прилагали к удалению волос. Она начинается с рассмотрения недобровольных актов удаления волос, неизменно воспринимаемых как травмирующие посягательства на идентичность, а затем в фокусе нашего внимания оказываются практики мужского бритья. В качестве перформанса маскулинности оно было связано с представлениями о социальной уместности, вежливости, гигиене и социальных структурах, объединенных общим опытом. Создание «естественно» лишенной волос женственности является темой последнего раздела главы. Тесно связанная с фасонами одежды, депиляция следовала за все изменявшимися границами предметов гардероба, а волна оголения сопровождалась удалением вновь открывшихся взгляду волос на теле.

Последние три главы представляют собой ряд тематических исследований. В главе «Каково быть волосатым» рассматриваются три исторических периода, когда волосы на лице являлись основополагающим признаком для определенного конструкта маскулинности: эпоха Тюдоров и Стюартов; XIX век, когда «Бородатое движение» осознанно конструировало викторианскую мужественность; и контркультура XX века. В последнем разделе мы прислушаемся к тихому голосу бородатой женщины, постоянно присутствовавшей на периферии культурного дискурса, несмотря на все попытки укротить своенравную волосатость представительниц женского пола.