Волосы. Иллюстрированная история

Торговлю волосами на всех уровнях подстегивала сумма, которую можно было выручить за волосы хорошего качества. Торговец, в 1715 году потерявший некоторое количество импортированных из Фландрии волос, решил дать объявление о вознаграждении за их возврат. Волосы весили около 20 фунтов (9 кг), что, по его подсчетам, стоило того, чтобы предложить вознаграждение в 20 фунтов стерлингов «без выяснения обстоятельств»[55] — на сегодняшний день эта сумма эквивалентна почти 3000 фунтов стерлингов[56]. Если после таких трат он все еще мог получить с волос прибыль, то это наглядно демонстрирует стоимость товара. Однако такой ценный и чрезвычайно портативный товар мог сделать уязвимым для кражи и ограбления и самого скупщика, как то случилось с торговцем волосами в 1725 году: темным декабрьским вечером на площади Линкольнс-Инн-Филдс на него напали два разбойника. Они ограбили его, присвоив себе «человеческие волосы высочайшего качества и большой ценности»

[57]. Крупные суммы также представляли соблазн для аферистов и мошенников, о чем свидетельствует карьера безымянного эдинбургского торговца волосами, который был заключен в тюрьму в 1729 году за то, что регулярно обманывал изготовителей париков, под видом человеческих волос продавая им шерсть, смешанную с конским волосом[58].

^{Ил. 0.19. Иллюстрация из журнала мод Le Bon Ton, на которой изображены разнообразные постижи и то, как их можно использовать в прическах. Апрель 1865}

Хотя в XIX веке парики перестали быть обязательным аксессуаром для мужчин, в сложносоставных женских модных прическах использование накладных волос только возросло (ил. 0.19). Ко второй половине столетия они стали именоваться общим термином «постижи» и включали в себя множество готовых композиций, включая шиньоны, косы и челки, прикрепленные к основе, которую фиксировали на собственных волосах дам. Эта мода продолжала развиваться и в первые годы XX века: французский парикмахер Эмиль Лонг в своей ежемесячной колонке для английского профессионального журнала Hairdressers’ Weekly Journal в 1918 году подсчитал, что до 80 % французских женщин носили какие-либо постижи. В соответствии с устойчивой тенденцией к демократизации моды в то время, благодаря которой массовое производство и массовая розничная торговля позволили еще большему количеству потребителей следовать модным веяниям, большинство тех женщин покупали недорогие товары в универмагах и галантерейных магазинах. Тем не менее в высшем обществе стоимость постижей от элитных парикмахеров достигала 500 франков, что, по словам Лонга, соответствовало 20 фунтам стерлингов (около 870 фунтов стерлингов в наши дни)[59].

^{Ил. 0.20. Мешочки для сбора волос эдвардианской эпохи, предназначенные для подвешивания на туалетном столике. Вероятнее всего, самодельные}

Конечно, исходный материал для всех этих изделий не появлялся из ниоткуда. Порой женщины сами собирали собственные волосы с расчесок и щеток: для этой цели они могли завести специальный «волососборник» на туалетном столике — мешочек или другую емкость с отверстием сверху, куда складывали выпавшие волоски (ил. 0.20). Однако большая часть волос обращалась на рынке. В 1863 году в первом выпуске журнала The Hairdresser’s Journal в очерке, посвященном рынку накладных волос, описывалось, как скупщики приходят к дамским парикмахерам, выкупая у них состриженные и вычесанные волосы. Другие источники были более сомнительными: как известно, женщины продавали волосы из‐за болезни, от отчаянной бедности или из жадности. Особую обеспокоенность вызывала этичность сбора волос в тюрьмах, где насильственно обривали заключенных женского пола — эту практику многие признавали унизительной для жертвы и не имеющей оправдания[60].