Волосы. Иллюстрированная история

Давайте все же ненадолго вернемся к Энн Фэншоу и тому, какого эффекта она надеялась достичь при помощи своего рецепта «Масла королевы». По ее словам, его назначение — «заставить волосы расти», а как же обстоит дело с другими рецептами и продуктами? Чего хотели добиться с их помощью те, кто тратил время и ресурсы на приготовление или деньги на покупку подобных средств? Что могут эти снадобья рассказать нам о представлениях о «проблемных» волосах и о внешности, которая считалась в то время идеалом? Для начала, Леди Фэншоу была далеко не одинока в своем желании ускорить и улучшить рост волос: вероятно, большинство рецептов направлены на достижение именно этого эффекта для волос как на лице, так и на голове. К ним также относятся препараты для предотвращения или восполнения потери волос, состояния, обычно известного как как облысение или алопеция.

Проблемой был как недостаток волос, так и их избыток, и существует множество рецептов и средств для депиляции, предназначенных для удаления нежелательных волос, растущих не там, где нужно. Хотя мы можем с полным основанием сомневаться в эффективности средств для восстановления волос, эффективность по крайней мере некоторых депиляторов, в состав которых часто входили негашеная известь и аурипигмент по отдельности или в сочетании, сомнению не подлежит. В одном из руководств с рецептами 1660 года, в котором даются инструкции по нанесению мази, состоящей из мышьяка и извести в равных пропорциях, содержится потрясающая в своей сдержанности приписка: «и проследите, чтобы она не жгла»[82]. В других текстах предлагалось предпринять облегчающие боль меры: «Что же до применения вышеупомянутых лекарств, вам следует немного распарить место теплой водой перед тем, как вы их нанесете; через четверть часа после смойте горячей водой, и когда волосы сойдут, смажьте место каким-нибудь охлаждающим маслом»[83].

Среди всех рецептов средства для ращения и удаления волос составляют большинство препаратов, во всяком случае, в жанре рукописных рецептов. Также среди них есть небольшое количество растворов, служащих для завивки волос. Они применялись либо сами по себе, либо использовались в качестве фиксатора в сочетании с механическими методами завивки волос. Рукописный сборник рецептов, принадлежавший Бриджит Хайд, содержит пример снадобий первого типа: препарат из росного ладана, стиракса, вина и росы, который нужно нанести на волосы губкой, — а в хозяйственной книге семьи Бойлей есть очень похожий рецепт с инструкцией «намочить волосы, когда вы их завиваете»[84]. Механические (в противовес химическим) способы завивки включали использование щипцов, известных еще со времен Античности[85]. Так, например, Томас Джемсон в своем руководстве по уходу за собой «Искусственные прикрасы» (Artificiall embellishments) отмечал: «Некоторые заставляют свои волосы виться, накручивая их на ночь на горячую курительную трубку или на железо»[86]. Накручивание волос на кусочки бумаги или лоскуты ветоши совершенно точно практиковалось с XVIII века, а скорее всего намного раньше. Этим методом, по-видимому, не гнушался лорд Байрон (1788–1824), которого, как утверждают, во времена его студенчества в Кембридже однажды утром друг застиг с волосами en papillote, то есть в бумажках. Его друг, Скроп Дэвис, сказал: «Я был убежден, что ваши волосы вьются от рождения». «Да, — небрежно отвечал Байрон, — от рождения, каждую ночь»[87].

Хотя, несомненно, локоны считались привлекательными и модными в разные периоды, как объяснить относительно небольшое количество рецептов для их завивки? Отчасти кажется вероятным, что наличие других, возможно, более эффективных методов означало, что до изобретения «перманента» в XX веке доля химических средств для завивки была относительно невелика в числе прочих препаратов для ухода за волосами[88]. Другим фактором, вполне возможно, является то, что завивка волос была практикой, менее всего связанной со здоровьем и имела более очевидное отношение к необязательной косметике. Таким образом, искусственная завивка, вытесненная из сферы медицины в сферу моды, могла толковаться как суетная и тщеславная практика.