Волосы. Иллюстрированная история

В подобного рода критических откликах цирюльники — те, кто отвечал за «перекраивание» волос на лице, — сравнивались с портными, чья изобретательность в обращении с ножницами и иголкой навлекала обвинения противников модной новизны. В таком несвойственном ему амплуа персонаж-цирюльник предвосхитил изнеженного парикмахера XVIII века и позднейшей эпохи (см. главу 2). Стремление угнаться за модой лишало его мужественности, на месте мужчины оказывался жеманный малый, сведущий в стиле, придирчивый потакатель модным увлечениям. Изображенные в угодливой позе, с щипцами для завивки и непрерывной болтовней о фасонах, эти персонажи карикатур щелкали ножницами и склоняли своих клиентов к новейшим тенденциям моды[279].

Хотя сфера услуг, связанная с (чрезмерным) уходом за волосами на лице, была мишенью для обвинений в изнеженности и женоподобности, борода сама по себе считалась чрезвычайно мужественной. По словам одной из ранних антропологических работ, в которой изучались модификации тела в различных культурах (включая современные автору английские практики), борода была «естественным знаком мужественности»[280]. Это был почти универсальный признак пола и доказательство того, что мужчина был зрелым и способным к продолжению рода[281]. Волосы на лице были настолько культурно значимыми, что некоторые историки даже считали, что их наличие или отсутствие определяло гендерную идентичность[282]: борода делала человека мужчиной. Эта гендерно-обусловленная идентичность, однако, также сильно зависела и от возраста: бороды означали — или помогали конструировать — мужскую зрелость; подбородки юношей были гладкими и безволосыми. Это можно увидеть на двух портретах племянника Карла I, принца Карла Людвига, курфюрста Пфальцского (ил. 4.2 и 4.3). В обоих случаях он почти одинаково одет и демонстрирует приличествующие мужчине атрибуты: доспехи, меч и маршальский жезл. Однако на более раннем портрете, написанном, когда Карлу Людвигу было девятнадцать лет, он гладко выбрит. На портрете четыре года спустя он достиг полной зрелости и теперь изображен с усами.

^{Ил. 4.2 и 4.3. Портреты принца Карла Людвига, курфюрста Пфальцского. 1637 (слева) и 1641 (справа). Они представляют почти одинаковый образ воина, но на втором портрете появляются усы, показывающие, что портретируемый — зрелый мужчина}

Полезно сопоставить культурную значимость бороды с традицией сборников рецептов того времени. Они содержали рецепты по уходу за волосами и включали много препаратов и снадобий для бороды и усов (см. главу 1). Среди них встречаются красители для восстановления или изменения цвета волос, а также средства, которые сулили их усиленный рост. Например, рецепт 1588 года содержит инструкции по изготовлению линимента: после вымачивания в вине различных растений и веществ все нагревается с добавлением масла, меда и камеди. При нанесении на подбородок и щеки эта смесь «обратится волосами»[283]. Учитывая культурный контекст, в котором возник этот рецепт, легко увидеть, как продукты, способствующие росту бороды, могли найти заинтересованных покупателей в лице молодых мужчин, желающих ускорить появление растительности на лице, или мужчин старшего возраста, которые были недовольны своими редкими усами.