Волосы. Иллюстрированная история

^{Ил. 4.6. ’t Moordadigh Trevrtoneel (Трагедия убийства). 1649. Томас Фэрфакс держит отрубленную голову Карла I, а Оливер Кромвель — накладную бороду, призванную сохранить анонимность палача}

Мрачный эпилог к этому неудавшемуся приключению относится к концу правления Карла, завершившего свои дни на плахе палача. Сообщалось, что в тот чрезвычайно холодный январский день 1649 года, когда Карла вели через Банкетный зал при дворце Уайтхолл к эшафоту, его встретили палач и его помощник, на которых были не только маски — привычный элемент одеяния палача для некоторых казней, — но также парики и накладные бороды. По свидетельствам очевидцев, у человека, который держал топор, был «седой парик с длинными локонами» и «седая борода». На человеке, который впоследствии поднял голову Карла I, чтобы показать толпе, как сообщалось, были черные накладные волосы; другой источник сообщал, что на нем была борода «соломенного цвета»[288]. Причиной этого кажущегося гротескным маскарада была необходимость скрыть личность палачей, чтобы никто не опознал в них убийц короля. И цель маскировки была достигнута; по сей день их личность остается почвой для домыслов[289]. Этот контекст объясняет на первый взгляд странное появление в этой сцене на голландской листовке сэра Томаса Фэрфакса и Оливера Кромвеля, главных лидеров парламентских сил, противостоявших королю (ил. 4.6). Фэрфакс, обозначенный как Beul (палач), держит отрубленную голову Карла. Однако Preek-heer (проповедник) Кромвель также не остается незапятнанным. С накладной бородой и усами палача в руке он изобличает в себе человека, который в действительности несет ответственность за умерщвление короля.

Хотя подобные истории с накладными бородами могут показаться нам странными, это были далеко не единичные случаи. Такова была важность и ассоциативная сила бороды, что их появление в качестве дополнения тела было относительно распространено в самых разных контекстах, которые требовали перевоплощения или маскировки. Главным из них был театр, где, согласно архивным данным, бороды часто покупали и арендовали для выступлений. Так, например, для пьесы, исполненной студентами Оксфорда перед отцом Карла, Яковом I, были взяты в аренду двадцать две бороды. Среди них были следующие: синяя борода для Нептуна, черная для мага, две бороды отшельника — одна с проседью, другая совершенно седая, и еще три бороды — рыжая, черная и льняного цвета, а также десять бородок для сатиров[290]. Основа в «Сне в летнюю ночь» комично спрашивал о порученной ему роли Пирама: «А в какой бороде мне ее играть? <…> Я вам его представлю в бороде соломенного цвета. Или лучше в оранжево-бурой? Или в пурпурово-рыжей? Или, может быть, цвета французской короны — чисто желтого цвета?»[291] Точно так же фальшивые бороды использовались в масках, придворных театрализованных представлениях. В какой мере бороды служили общепринятым обозначением персонажа вообще и мужского персонажа в частности, можно увидеть в описании их необыкновенного использования в маске по случаю Масленицы 1626 года, когда королева Генриетта Мария и ее фрейлины разыграли представление в Сомерсет-хаусе. По словам современника-зрителя, «на Масленицу королева и ее фрейлины играли маску или пасторальную пьесу <…> в которой сама она играла роль, и некоторые фрейлины были переодеты бородатыми мужчинами»[292]. В счетах за представление указана выплата в размере 4 фунтов 3 шиллингов 6 пенсов Джону Уокеру за «парики с лавровыми венками и бороды»[293]. То, что придворные дамы эпохи правления Карла I переодевались мужчинами и носили накладные бороды, кажется невероятным. Однако этот факт устраняет разделяющую нас историческую дистанцию, и неприступные фигуры с музейных портретов кажутся в целом более похожими на нас.