Вопреки уликам

запросто скроется, и его преследовать даже никто не будет. Хороши работнички!..

- Да понимаю я, Всеволод Никитич! – Суровин раздраженно рассек воздух

ладонью. – Однако хорошо, что хоть кто-то там есть. По крайней мере, поддержат

дочь до нашего приезда…

- Дочь профессора? – переспросил Лобов. Суровин кивнул:

- Она была свидетелем преступления. Ехала с отцом в одной машине, когда на них

напали. Сейчас девушка в истерике… Но лучше самим все осмотреть. Поехали! –

приказал он водителю. Машина взвизгнула и рванула с места…

До поворота на Купавиху добрались минут за двадцать. Свернув с Эминовского

шоссе, автомобиль, разбрасывая из-под колес мелкий щебень и обдавая пылью

обочины, на возможно предельной скорости подлетел к месту преступления.

Растерянный милиционер услужливо топтался около рыдающей девушки лет

двадцати двух в перепачканном легком платье без рукавов. Девушка сидела в

открытой задней двери огромного «лексуса» последней модели и все твердила

одно и то же, комкая обильно орошенный слезами носовой платочек и

беспрестанно поправляя большую сумку, висевшую на плече:

- Так внезапно… так подло… Негодяи…

Приближаясь, следователь с Лобовым увидели накрытый труп профессора,

лежавший метрах в трех от машины, на обочине. Поздоровавшись с девушкой,

Суровин попросил ее рассказать, как все было. Оперативники и врач начали труп, 3

окрестности и проводить необходимые исследования. Лобов сфотографировал

тело покойного, поляну вокруг машины, сам автомобиль и внутри него и

поспешил к девушке, чтобы успеть дослушать окончание ее рассказа.

Кое-как сдерживая рыдания, давившие горло, девушка (она представилась

Ксенией, дочерью профессора Рябича) попыталась собраться и рассказала о

случившемся. Из ее слов история вырисовывалась довольно-таки жуткая, похожая

на леденящие душу триллеры, какими щедро потчуют невзыскательного

отечественного телезрителя. Начало этой истории выглядело внешне спокойным, ее развитие стало неожиданным и драматическим, а вот развязка вообще

оказалась страшной и кровавой. По словам Ксении, отец недавно получил

крупный гонорар из Швеции за изданную там книгу о Второй мировой войне.

Отец давно мечтал купить хорошую трехкомнатную квартиру в центре города и

копил деньги. А тут такая удача: шведы выплатили вполне приличный гонорар, добавив который к уже имевшимся средствам, можно было приобрести удобную

квартиру в Замоскворечье. Они с отцом уже видели квартиру, облюбовали ее и

согласились на покупку. Оставалось внести деньги. С утра они с отцом поехали в

банк, обналичили деньги, получив на руки сто тысяч евро. Для расчета за

квартиру необходимо было отдать первый взнос – около ста пятидесяти тысяч.

Недостающие деньги (примерно сорок тысяч евро) хранились отцом на даче, в

глубоком подполе, в крепком сейфе, забетонированном в грунт…

- Извините, - снова перебил Суровин, - но зачем же хранить деньги в таком месте

– на даче? Рисковать, ночей не спать…

- Наоборот, - пояснила Ксения, посмотрев на него воспаленными слезящимися

глазами. – Папа не доверял банкам почему-то. Считал, что там кругом нечестные

люди. Да и опасался огласки: мало ли кому станет известно, какая сумма у него на

счету. Поэтому и поспешил снять гонорар со счета вскоре после поступления денег

из Швеции… А в подполе на даче, - Ксения попробовала улыбнуться. – Там такой

крепкий сейф, к тому же совершенно невидимый, замаскированный в грунт.

Никто не знал о нем. Надежный. Вы сами можете его осмотреть…

- Осмотрим, конечно. Продолжайте, пожалуйста, - попросил следователь.

Когда деньги в банке были получены, продолжала девушка, профессор с дочерью

поехали на дачу и забрали деньги из сейфа. Но на обратном пути из кустов на

обочине вдруг выскочили двое высоких мужчин и кинулись наперерез машине.

- Простите, - перебил Суровин, - а нападавшие были в масках?

- Нет, в темных очках. А низ лица повязан платком.

4

- Странно, - размышляя вслух, Суровин посмотрел на Лобова. - Куда как проще

натянуть на голову маску, их сейчас везде можно достать. К тому же очки могут

упасть, повязка тоже…

- Согласна, - кивнула Ксения. - Но знаете, мне показалось…

- Показалось что? - настойчиво перебил следователь замешкавшуюся было

девушку.

- Показалось… что налетчики странные какие-то…

- В каком смысле?

- Ну, в смысле профессиональном. Вот вы и сами сказали, что проще бы в маске, а

они… Так вот, движения у них были… не отточенные какие-то, ну, не киллерские…

Видно было, что все это им впервые приходится делать…

Суровин снова посмотрел на Лобова. Тот молчал, глядя на Ксению.

- Продолжайте, - попросил он наконец. -

Как следовало из дальнейшего рассказа девушки, в тот момент, когда двое

нападавших бросились к машине, Рябич резко затормозил, но один из

нападавших (Ксения запомнила, что у него в руках был тяжелый молоток,

наподобие монтировочной кувалды) уже был у дверцы водителя. Он резко

распахнул ее и выволок профессора из салона. Другой в это время дернул за ручку

второй двери и вытащил наружу девушку. Она пробовала сопротивляться, но

тщетно: нападавший ударил ее по голове чем-то тяжелым, и девушка потеряла