Вопреки уликам

сознание. Когда она очнулась, увидела жуткую картину: отец с проломленным

черепом лежит возле машины, а сумка с деньгами из салона исчезла. Тогда

Ксения вытащила мобильный телефон и вызвала милицию…

- Скажите, - спросил Лобов, - а намерение заехать за деньгами на дачу возникло у

вашего отца внезапно?

- Нет, конечно, - удивленно посмотрела на него Ксения. – Мы запланировали эту

поездку еще вечером, накануне поездки в банк. Отец сказал, что для первого

взноса гонорара не хватит. И тут же, помню, пошутил, что вовремя шведы

помогли, ибо отечественного гонорара не хватило бы даже на аванс для покупки

комнаты в коммуналке.

- Естественно, - буркнул Суровин. – Выходит, о поездке на дачу никто не знал?

- Думаю, нет, - подтвердила Ксения.

- Почему же нападавшие ждали вас именно здесь? – следователь в упор посмотрел

на девушку.

- Не знаю, - едва промолвила она. – Вы ведь следователь, вам и надо разобраться…

5

- Обязательно разберемся, - заверил Суровин. – И прошу вас, не беспокойтесь, убийц вашего отца непременно найдем. Вы-то в порядке?

- Более-менее, голова болит только, но это пустяки. Да что я! – Ксения махнула

рукой. – Отца… отца больше нет… Вы понимаете?.. А он у меня был один… больше

никого не осталось… - ее голос дрогнул, на глаза вновь навернулись крохотные

капельки.

Пока Суровин утешал девушку, Лобов внимательно осмотрел автомобиль.

«Лексус» был на диво хорош – статный красавец стального цвета, с высоким

клиренсом и хорошим обзором.

- Скажите, а сколько лет вашему автомобилю? – спросил он у Ксении.

Девушка посмотрела на него и не задумываясь ответила:

- Полтора года всего. Отцу привезли ее из-за границы. Помню, выплатил за нее

весь гонорар за перевод своей книги в Китае.

- Той же самой, что издана в Швеции? – поинтересовался Лобов.

- Нет, предыдущей. У папы много книг, он вообще очень творческий человек… -

вдруг она осеклась и едва выдавила: - Был…

- Успокойтесь, Ксения, - поддержал ее под локоть Сырцов и мягко осадил Лобова:-

Не спешите, Всеволод Никитич! Я думаю, все вопросы о работе профессора мы

зададим Ксении Васильевне немного позже…

- Ничего, ничего, - вступилась за эксперта Ксения. – Я уже ничего… Отец за всю

свою жизнь написал более тридцати книг. Вы, если хотите, можете со всеми

ознакомиться. Они есть у нас дома.

- Спасибо, мы непременно воспользуемся вашим разрешением, - поклонился

Суровин.

– А скажите, все книги вашего отца посвящены теме Второй мировой войны? –

снова вмешался Лобов.

Суровин, видимо, был наслышан об экстравагантном поведении Лобова во время

следствия, поскольку на этот раз никак не отреагировал на его вопрос, а только

внимательно посмотрел на него.

- Да, почти все, - кивнула Ксения. – За исключением двух-трех, да и те

рассказывают о событиях, связанных с войной: например, его монография о

предвоенных оборонных мероприятиях в Финляндии, о создании линии

Маннергейма. А незадолго перед… - она вздрогнула, но быстро овладела собой: -

Незадолго перед смертью отец задумал новую работу – о Катыни…

6

- Вот как! – воскликнул Лобов. – А вы, ненароком, не в курсе, под каким углом он

хотел раскрыть эту тему?

- Подробностей не знаю, но отец всегда говорил, что самая великая тайна,

которую хранит история, - это причины Второй мировой войны и события, так

или иначе с ней связанные. Он был убежден, что до конца никому не удастся

раскрыть эту загадку. Шутил даже, что все точки над «и» будут расставлены лишь

на Страшном суде.

Записав что-то в своем блокноте, Лобов спросил еще:

- И все-таки сам всю жизнь занимался расследованием этой тайны? Знал, что она

не раскрываема – и все-таки не опускал руки!

- Вы, наверное, встречали истинных ученых – самозабвенных, увлеченных? Так

вот, отец был из разряда таких людей. Мог обходиться самым малым, почти все

средства тратил на книги, зарубежные поездки. Машину эту, - Ксения кивнула в

сторону «Лексуса», - я настояла купить. До этого у нас была «шестерка», но я

захотела выучиться водить, сдала на права, а кататься в наше время на такой…

сами понимаете…

- Понимаю, - согласился Суровин и обратился к Лобову: - Всеволод Никитич, вы, если хотите, тоже можете осмотреть тут вокруг. По горячим следам, так сказать.

Вдруг оперативники чего не досмотрят…

Глотнув из термоса, Лобов еще раз внимательно осмотрел место рядом с

машиной, потом обочину, дорогу.

«Надо будет непременно почитать книги покойного, - решил он для себя. – И

познакомиться с коллегами и учениками профессора… Уж больно все это крепко

засело в моей думалке».

В зависимости от разных стадий мыслительного процесса Лобов называл голову в

по-разному: «соображалка», «догадалка», «сомневалка», «понималка»,

«догонялка» и так далее, до бесконечности.

Сейчас, пока он копался в траве и зарослях на обочине, его «выяснялка» старалась

не упустить из виду ни малейшей зацепочки, могущей пролить свет на это дело.

Прошел немного по дороге в сторону дачи, вернулся, еще раз осмотрел салон

автомобиля. Вернулся к Суровину и девушке.

- Ничего нового, - отчитался он. – Я думаю, что девушку ударили чем-то мягким, например, замшевым мешочком с мелкой дробью. При таком ударе никаких