Восемь Фаберже

Второй год подряд император заказывал фирме два яйца. Прежде, в течение десяти лет, царь Александр III дарил царице Марии Федоровне на Пасху яичко от Фаберже. И всякий раз главный художник фирмы, Агафон Фаберже, находил, как порадовать императрицу, напомнить о ее безмятежной датской юности или просто повеселить забавной игрушкой.

Но нет больше Агафона, лучшего главного художника, о каком только мог мечтать его брат Карл Фаберже. Умер и оплакан. А на новичка Франца Бирбаума легла двойная нагрузка, потому что молодой царь решил, во-первых, не прерывать традицию и каждый год преподносить яйцо от Фаберже матушке, а во-вторых, и супругу не обижать. Как и его отец, Николай II давал придворному ювелиру полную свободу – какими будут пасхальные яйца в этом году, он узнавал, лишь получив их. Новый царь вообще, кажется, настроен был держаться традиций – то ли верил в постоянство, то ли был слишком робок, чтобы выйти за установленные не им рамки.

О вкусах царицы Александры придворные знакомые Карла были пока плохо осведомлены, и в дворцовой канцелярии одобрили идею, уже однажды опробованную. Шесть лет назад Мария Федоровна получила в подарок от мужа яйцо с миниатюрами, изображавшими дворцы, в которых бывала принцесса Дагмар на родине, в Дании. До сведения Фаберже довели тогда, что бывшая Дагмар, а ныне императрица, растрогалась до слез. Может быть, и Александра Федоровна теперь обрадуется миниатюрам с немецкими замками, английскими и русскими дворцами, где ей довелось пожить.

Бирбаум, конечно, и живописец хороший, и рисовальщик педантичный, и в ювелирном деле отлично разбирается, но Карл еще не до конца доверял ему и попросил второе яйцо сделать в содружестве с датчанином Зенграфом, написавшим дворцы для первого подарка. Тот предложил идею с портретами покойного императора в разной военной форме. Александр III был настоящий воин, богатырь, способный согнуть и разогнуть руками кочергу, но избегавший, как говорили, показывать свою силищу при жене. Ей не хотелось видеть его мужланом и солдафоном, и он умел быть с ней нежным. На смертном одре, передавали, сказал ей: «А мне посчастливилось увидеть ангела еще при жизни». Фаберже сомневался, что портреты царя в форме – то, что хотелось бы получить вдовствующей императрице в подарок от сына. Но в канцелярии предложение Зенграфа понравилось, и датчанин быстро исполнил миниатюры для золотого барабана-многогранника, который виделся Бирбауму внутри яйца. Это был единственный элемент второго царского подарка, который Карлу Фаберже показали до сего дня.

– Ко второму не приступали, – выговорил Перхин угрюмо в ответ на вопрос Карла. Лгать было ниже его достоинства.

– Да как же, Михаил Евлампиевич, – режете меня без ножа! – сказал Фаберже укоризненно. – Ведь вы никогда раньше не срывали сроков. А что это за заказ, знаете не хуже меня. Ведь мы не ради денег делаем эти яйца, а ради будущего фирмы!

– Знаю, – Перхин пожал плечами. – С первым яйцом вышло не гладко. Не можем же мы сдать с изъянами. Вы бы, Карл Густавыч, сами никогда этого не допустили. – Перхин слышал, что Карл Фаберже в своей мастерской, увидев менее чем совершенную работу, разбивал ее молотком, а провинившемуся мастеру говорил ласково, не повышая голоса: «А ведь вы, друг мой, можете лучше!» Правда, сам такого никогда не видел: он не имел обыкновения показывать кому-либо менее чем совершенную работу.

– Вы не успеете исполнить заказ за два месяца, – покачал головой Карл.

– Если со вторым пойдет, как с первым, не успеем, – проворчал в густую черную бороду Перхин.

– Я заберу у вас этот заказ, Михаил Евлампиевич, – сказал Фаберже без гнева. Он никогда не кричал на людей, даже если они обманывали его ожидания. А Перхин много сделал для фирмы. Хотя сейчас у Фаберже мелькнуло-таки подозрение. Перхин был женат на дочери известного петербургского ювелира Финикова, выполнявшего граверные работы для фирмы «Болин» – главных конкурентов Фаберже, тоже поставщиков двора. Недавно выходила замуж великая княжна Ксения Александровна, – так для ее приданого купили работы и Фаберже, и братьев Болин, причем последних – больше: известно было предпочтение, которое оказывал той фирме жених, великий князь Александр Михайлович. Уж не помогал ли известный своей справедливостью Перхин конкурентам, чтобы ни одна из фирм не вырвалась вперед? Впрочем, Карл знал, что, будь даже у Михаила Евлампиевича такие мысли, он все равно не сорвал бы нарочно царский заказ: это значило бы совершенно обесчестить дом Фаберже.

Нет, скорее, как здесь говорят, – и на старуху бывает проруха. Ни у одного народа нет, наверное, столько пословиц в оправдание неудачи, как у русских. И вот результат – на второе яйцо придется искать другого подрядчика. А Пасха, считай, уже на носу…

– Я сам хотел вам сказать, что нужно в другую мастерскую, – кивнул Перхин. – Я знаю, кто может сделать за два месяца. Как надо. В Москве.