Восемь Фаберже

– Как жаль, что не со мной вы хотите в ней уединиться, – широко улыбнулся мексиканец. Почему-то от него сальность прозвучала не обидно: банковская служащая исчезла, уже улыбаясь, а скульптор спрятал в папку свои пять облигаций и встал.

– Ну что ж, давайте встретимся завтра здесь же. Я надеюсь, сегодня мне всё скажут про ваши волшебные бумаги.

Ходжсон кивнул, и они освободили переговорную.

– У меня с собой доверенность от Винника, – сказал Штарку англичанин. – Ячейку будем арендовать на его имя. Я совершу сделку как его представитель. Возражения есть?

Возражений у Штарка не было. Он и не ожидал, что Винник просто так даст ему десять миллионов.

– Какие планы? – спросил Иван Ходжсона, надеясь, что тот уже построил свои, отдельные.

– Навещу знакомых, – англичанин понял его с полуслова. – На самом деле, ваша функция здесь выполнена, осталась только техническая часть. Вам не обязательно оставаться здесь до завтра. Или вы тоже не хотите уезжать из Парижа?

– У меня маленькая дочка, – сказал Штарк. – Если я не нужен, куплю билет, полечу домой.

Он и вправду соскучился по Софье и Але.

– Может, еще сегодня успеете. Послушайте… Можете не говорить, если не хотите, – но что за штука у этого старикана в ячейке? Что может стоить такую кучу денег?

Только тут Штарк осознал, что технический специалист и инструкции тоже получил чисто технические.

– Яичко, – сказал Иван. – Не простое, а золотое.

От перевода сказка про курочку Рябу не стала понятнее англичанину.

– Не мое дело, конечно, – усмехнулся он. – Не наркотики и не атомная бомба – уже хорошо.

Искать билеты Штарк начал на ходу по дороге в гостиницу. На сегодняшние рейсы уже не было билетов, даже бизнес-класса, – пришлось купить на следующий день. Теперь оставалось только ждать. Но стоило Ивану сбросить туфли и завалиться на кровать, как зазвонил телефон.

– Иван, Том случайно не с тобой? – услышал он встревоженный голос Анечки Ли. И ответил как мог осторожно:

– Нет. Мы разделили работу, Анечка.

– Ты знаешь, я не люблю быть назойливой, но три дня без звонков, без писем – я беспокоюсь. Если будешь с ним говорить, скажи, чтоб со мной связался.

Положив трубку, Иван не мог больше валяться на кровати. Он встал и заходил кругами по номеру. Ну ладно, Молинари не звонит партнеру и выключил телефон. Но не поддерживать никакой связи с беременной подругой – это уже серьезный повод для беспокойства. Не дай бог, с Томом что-то случилось. Ведь кто, если не Иван, втравил его в «яичную» историю!

Исчезновение партнера полностью заслонило для Штарка сделку с Контрерасом. Он даже перестал мысленно тратить свой миллион. Не мог заснуть, щелкал пультом телевизора и каждый час набирал номер Молинари. Сыщик на связь не выходил.

Модесто, 24 марта 2013 года

Мертвая старуха не шла у Молинари из головы. Понятно, что кто-то следил за каждым движением Винника и старался добраться до этих царских яиц раньше него. Но пытать пожилую женщину ножом – это совсем другое дело, нежели охотиться за безделушками. Княгиня была лишь немного старше его матери, и эта мысль заставляла сыщика сжимать кулаки.

Берясь за работу, предложенную Винником, Молинари не очень-то надеялся, что они найдут яйца. Опыт подсказывал ему, что если предмет не всплывает несколько десятилетий, значит, он либо уничтожен, либо у его владельцев и даже у их наследников аллергия на публичность. В дурацком русском предприятии ему виделось что-то детское. Маленьким мальчиком Том участвовал в пасхальной «охоте за яйцами» – взрослые прятали раскрашенные или шоколадные яички по всему дому и двору, а детям нужно было их отыскать. Кто больше всех соберет, получал приз. А еще были утешительные призы для тех, кто ничего не найдет. Молинари никогда не нуждался в таком утешении: его сыскной талант проявился рано, только родители этого не понимали, просто хвалили подвижного мальчишку за сообразительность. Теперь Винник предложил такой большой утешительный приз, что Молинари готов был на годик вспомнить детство и даже проявить некоторую старательность.

То, что они со Штарком так быстро напали на след первого яйца, казалось ему невероятной случайностью. Молинари не считал себя везучим человеком – скорее, работягой: чем больше бегаешь, слушаешь, иной раз даже дерешься, – тем лучше результат. Вот Штарк – другое дело: этот русский ботаник определенно был везунчиком. На глазах Молинари он за считаные дни находил ниточки, которые сам сыщик мог и за год не обнаружить при всем своем упорстве и, как ни крути, опыте и мастерстве, отсутствовавших пока у Ивана.