Восемь Фаберже

Но на этот раз Молинари не мог радоваться их со Штарком неожиданно быстрой находке. Не потому, что она ускользнула у них из рук. Важнее – как ускользнула. Людей, считавших возможным действовать такими методами, как те двое в Терлоке, надо было остановить. Кто это сделает, если не Том Молинари? У него было больше информации, чем у полиции, а делиться ею с копами он не хотел – даже не из-за конфиденциальности отношений с клиентом, а просто из опасения, что его начнут тягать на допросы, а может быть, и задержат – ведь он был последним, кто видел княгиню, и сам мог ее убить: у него даже мотив имелся. И тогда время будет безвозвратно потеряно.

Так что, проводив Штарка в Москву, Молинари приготовился к собственной охоте, имевшей лишь косвенное отношение к задаче Винника.

В том, что убийцы взяли машину напрокат в той же конторе, они убедились еще вместе с Иваном. Что гастролеры будут делать с тачкой теперь? Бросят, твердо сказал Штарк. А может быть, и нет, думал Молинари: парни могли пребывать в уверенности, что никто их в Терлоке не видел или, по крайней мере, не запомнил. Серый «Форд Скайлайн» – машина такая анонимная, что незачем ее и бросать: можно спокойно сдать в аэропорту и лететь восвояси, то есть, видимо, в Москву, из которой Молинари и Штарк, похоже, прибыли с убийцами одним рейсом. Но, когда Молинари показывал фотографию машины служащему арендной конторы, «Форд» еще не был возвращен. Сыщик подождал, пока улетит московский рейс: нет, не вернулся «Скайлайн».

Значит, либо убийцы все же бросили его и, возможно, полетели домой вместе со Штарком, либо они не считали свою работу в Калифорнии вполне законченной. Во второй вариант Молинари верилось больше. Ведь и Штарк полагал, что у старухи могло быть не одно яйцо; да, она сказала этим мерзавцам под пыткой только про одно, но это лишь значило, что она надеялась сохранить жизнь – и, возможно, остальные свои сокровища, – кинув бандитам кость. Молинари знал, что сюрприз из «Розово-лилового» яйца давно перешел в другие руки, у княгини была лишь скорлупа; что, если она скрыла более ценные яйца? Возможно, убийцы пытались вытрясти из нее больше информации, но не смогли. Что они будут делать дальше?

Молинари зашел в соседнюю арендную контору и взял напрокат «Тойоту Кэмри»: там, где они с Иваном брали «Форд», он уже слишком примелькался. Да и в Терлоке, куда снова лежал его путь, лучше было появиться на новой машине. На месте убийц Молинари последил бы за мексиканцем, который отвел Штарка из магазина в дом к княгине. Если они это видели – что вполне возможно, иначе как садисты вышли бы на свою добычу? – они должны были догадаться, что старуха доверяет мексиканцу. А значит, он может знать, где у нее спрятано то, что слишком рискованно было хранить в доме. Что-нибудь более ценное, чем пустая скорлупа «Розово-лилового» яйца за какие-нибудь жалкие пару миллионов.

Вернувшись в Терлок, Молинари медленно покатил по бульвару. С главной улицы было видно фургоны телевизионщиков возле дома старухи. Улочку ярко освещали софиты – похоже, несколько станций вели оттуда прямые репортажи для поздних новостей. Чем не сенсация – наследница русских царей зарезана в собственном доме! Полиция наверняка даже не знает, за что. Но мексиканец уже, естественно, рассказал копам – если они хоть что-то умеют, они первым делом нашли его, – как незадолго до убийства проводил к княгине долговязого рыжего русского, незнакомого, но ужасно назойливого. Молинари пожалел, что пропускает телевизионные новости: из них он мог бы хоть что-то узнать о ходе расследования.

Впрочем, сюжет наверняка будут повторять и ночью, и утром. Сейчас Молинари мог сделать только одно: найти полицейское управление и надеяться, что мексиканец еще там и дает показания. Тогда удастся проследить его до дома. Как еще выяснить, где он живет? Торговец, конечно, должен будет появиться утром в магазине – жизнь продолжится, несмотря на гибель хозяйки, вряд ли остальные работники при таких обстоятельствах поймут его отсутствие. Но лучше бы все-таки найти его дом сегодня: вдруг убийцы вломятся к нему ночью. Молинари готовился к ночной вахте. Жаль, что Штарк уже в воздухе: даже не спросишь его, как мексиканца зовут…

Сверившись с навигатором в телефоне, Молинари развернулся, и через пять минут «Тойота» уже катила мимо полицейского управления. Как и все улицы в этом городке, Норт Палм словно нарочно устроена так, чтобы на ней невозможно было организовать слежку: широкая, пустая, вся растительность льнет к строениям, вжимающимся в землю, словно им стыдно из нее торчать хоть на дюйм. Молинари, однако, припарковался поодаль и выключил фары. Он понимал, что это рискованно, учитывая, что копы сейчас возбуждены диковинным преступлением на их территории. Едва ли здесь часто убивали: это все же не страшный Окленд и даже не соседний Модесто, о котором Молинари слышал много плохого. Но сыщику хотелось исключить ночные неожиданности: он уж точно не желал, чтобы мексиканец последовал на тот свет за княгиней.