Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Стрелять без команды командира полка нельзя, тем более, что колокольня не в нашей полосе, а в полосе действия соседней части. Прямой связи с ней у нас нет. Как быть? Действовать можно только с разрешения высшего командования.

Командир артиллеристов подойти к полковнику не решается, опасается гнева начальства, обращается ко мне: «Радист, спроси разрешения на выстрел».

Подхожу к еще не совсем пришедшему в себя Василию Ивановичу и передаю ему запрос артиллеристов. Он мне отвечает что-то невнятное.

Время не терпит. Противник совсем обнаглел, еще немного и переправа сорвется.

Набираюсь нахальства и громко, чтоб всем было слышно, говорю: «Полковник приказал стрелять, сбить проклятую колокольню». Подумал, что за этот проступок могут наказать очень строго, но надеюсь, что в штрафную роту не пошлют.

Артиллеристы услышали, дали залп.

Огонь противника по нашему берегу сразу прекратился.

Обстрел продолжался, но менее интенсивный и не по определенным целям, а по площади.

К этому времени Василий Иванович окончательно пришел в себя, поднял правую руку и отдал давно ожидаемую команду «вперед!»

Быстро загружаемся в лодки. Для себя, а значит, и для нас, он выбрал огромную рыбацкую плоскодонку. Забралось в нее человек 12. Лодка перегружена. От бортов до воды всего сантиметров 20. Движемся ужасно медленно, кажется, стоим на месте.

Обстрел реки продолжается. Снаряды рвутся то с левого борта, то с правого. Лодку качает, заплескивает воду. Несколько раз чуть не перевернулись. Плывут и другие лодки, плоты с пушками.

Разорвавшийся рядом снаряд опрокинул одну лодку. Ребята ранены, но на берег смогли выбраться. Выбрались и мы.

Вид у нас, словно две ночи не спали. Переправа далась не даром, нервная нагрузка была невероятная.

Развернул радиостанцию, установил связь с батальонами и дивизией. Полковник доложил обстановку комдиву, сказал, что его волнует отсутствие соседей на флангах.

Однако комдив приказал не ждать соседей, расширить плацдарм и двигаться вперед, к вечеру выйти на рубеж километров 12 от реки.

Практически без потерь заняли вторую линию обороны противника.

Впереди чистое и сухое поле, без заметных ориентиров. В полосе действий полка до рубежа, намеченного комдивом, четыре населенных пункта.

Полковник поставил задачу комбатам, и мы двинулись вперед.

Наша разведка противника перед нами на расстоянии 3–4 километров не обнаружила.

Командир полка с группой человек двадцать, в которой находимся и мы, двинулся следом за батальонами.

Перед нами населенный пункт. Короткая остановка.

Провел сеанс радиосвязи. Комбаты доложили обстановку.

Перед нами действует второй батальон. Его командир доложил, что этот населенный пункт им занят.

Нас насторожило отсутствие в поселке обычной в таких случаях суеты. Кто в поселке? Наши, немцы или нет никого?

Тишину нарушили взрывы двух снарядов, прилетевших со стороны противника. Следовательно, немцев в поселке нет, похоже, нет и наших.

Полковник приказал занять боевой порядок. Мы — это заместители полковника, начальник штаба и его штат, радисты и несколько автоматчиков.

Подошли ближе, слышим, как где-то заржала лошадь, замычала корова.

В поселок входим с опаской. Действительно, никого нет, даже жители его покинули.

Наших в поселке не было. Мы первые.

Батальон наш заблудился, занял другой поселок.

Снова заржала лошадь, близко, в соседнем подворье, скорее туда. Лошадка вполне приличная. Гордимся собой с радистом. Еще бы! Это наш, радистов, первый и приличный трофей.

Попалась нам повозка, да еще какая, рессорная двуколка. Упряжь (сбруя) не встретилась.

Нужно двигаться дальше. Бросить двуколку жалко. Она легкая, везем сами.

Если посмотреть со стороны, то все выглядит, как иллюстрация к анекдоту: «два парня везут повозку, за которой гордо вышагивает привязанная к ней лошадь».

Вскоре обзавелись упряжью.

В конце второго дня, после форсирования реки, встретились с противником. Начались упорные бои.

На следующий день встретились с обозом.

* * *

После многодневных упорных боев вместе с другими частями заняли город Мишкольц, третий по числу жителей город Венгрии.

В бою, уже под самым городом, ранило в глаз моего хорошего приятеля, радиста станции начальника штаба полка. Отправили его в полевой госпиталь.

Мне удалось немного побродить по городу. Заглянул в брошенный хозяевами магазин хозтоваров.

Внимание привлек небольшой ящичек с выдвижной крышкой, как большой пенал. Это касса с запчастями для наручных часов «Омега». Эти часы после войны выпускались у нас под названием «Победа».

Не повезло мне с кассой. При одной из бомбежек попал в нее осколок и рассыпались колесики и пружинки.

Взял еще набор слесарных инструментов для мелких работ, упакованный в брезентовую сумку с гнездами. Этот набор у меня сохранился после войны, живя в студенческом общежитии, кое-что мастерил с его использованием.

В одной из брошенных хозяевами квартир мое внимание привлек висящий на стене футляр для скрипки.

В футляре — скрипка со смычком.

Мой радист Володя до призыва учился в консерватории по классу скрипки.