Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Решил обрадовать его, подарить скрипку. К моему удивлению он не обрадовался подарку, а начал меня упрекать.

Он решил, что я его хочу подразнить. Играть он не сможет, руки после призыва в армию у него огрубели.

Я не сдаюсь, уговорил его попробовать сыграть. Все получилось хорошо. Теперь он уже благодарит меня.

После вступления наших войск в Венгрию было разрешено брать трофеи и посылать посылки на Родину. Брали в основном в оставленных жителями квартирах или магазинах постельное белье, скатерти и разную мелочь.

Почти во всех домах попадались дешевенькие ручные часы, так называемая «штамповка». Они красиво оформлены, но очень неточно идут. Наше воинство обогатилось этой дешевкой, а также дешевенькой бижутерией и разными мелочами.

Держать в карманах эту мелочевку было неинтересно. Тогда родилась массовая игра под названием «махнем не глядя». Сущность ее заключалась в следующем: зажимаешь в руке часы или какую другую мелочь, подходишь к приятелю и говоришь: «Махнем не глядя», он тоже зажимает в руке что-нибудь и говорит: «Давай». После чего руки разжимаются и происходит обмен безделушками, а иногда и более ценными вещами.

Случай на границе

От Мишкольца двинулись на север, преодолевая упорное сопротивление противника, в результате многодневных жарких боев вышли к границе с Чехословакией.

Граница разделяет не только государства, меняется рельеф местности. Позади Венгерская равнина. Впереди, начинаясь у самой границы, горы. Это снова Карпаты. В Чехословакии их называют Татры. На горах густые леса.

С чешской стороны вдоль границы тянется проволочное заграждение в два ряда, с нашей, венгерской, — глубокий противотанковый ров. На нашем участке границы других оборонительных сооружений не видно.

Сразу за границей, к самому проволочному заграждению под острым углом у подножия горы расположилась небольшая деревенька в одну улицу. В начале улицы — проход через границу. В проволочном заграждении ворота, а возле них обложенная пластами дерна сторожевая будка, через ров — мостик. Дальняя сторона улицы переходит в дорогу, уходящую куда-то в горы.

Вправо от деревни — небольшая долина глубиной чуть больше километра, окруженная дугой поросших густым лесом гор. Такой своеобразный зеленый амфитеатр.

Перед рвом на расстоянии 50–100 метров — проселочная дорога, больше похожая на желоб или траншею глубиной 50–60 сантиметров. По словам местных жителей, дорога стала такой из-за каменистого грунта. Подковы лошадей, колеса повозок дробят камни. Проливные дожди вымывают песок и щебень. За несколько веков дорога превратилась в желоб.

Мы расположились слева от грунтовой дороги, отходящей под прямым углом от дороги-желоба и уходящей в тыл.

Соседей слева и справа мы пока не ощущаем.

Преодолеть противотанковый ров, проволочные заграждения и овладеть деревней без предварительной инженерной подготовки почти невозможно. К сожалению, времени на это нам не отпущено. Деревню приказано занять завтра.

Неожиданно задачу удалось решить. Ночью наши захватили мост и заняли деревню.

Батальоны очистили долину от противника и закрепились на опушке лесов, покрывающих горы, амфитеатром окруживших ее.

К утру в деревне никого не осталось. Передовая прошла много левее.

* * *

Полковник принял решение разместить пункт управления полка в крайнем на выходе из деревни в стороне гор домике. Ситуация сложная. Идем буквально в мышеловку.

Мне полковник сказал, что берет с собой радиостанцию и одного радиста. Кто пойдет, решайте сами.

В управлении полка две радиостанции. Одна моя при командире полка, вторая Лайоша — при начальнике штаба.

Претендентов двое, я и Лайош. Так стали называть Алешу, на венгерский лад. Он недавно вернулся из госпиталя, где глаз ему вылечили, зрение не ухудшилось.

В госпитале он влюбился в медсестру, да так крепко, что они поженились.

* * *

Отлично понимая, что из мышеловки выберутся далеко не все, идти нужно мне, это будет справедливо. У меня нет ни родных, ни невесты, а у Лайоша — молодая жена, вероятно, скоро будет ребенок, живы родители.

Лайош предложил выбор претендента доверить жребию.

Мне удалось уговорить его остаться, хотя это было и не просто.

После завтрака перебрались в поселок, обосновались в деревенском домике, из окон которого был виден яркий, живописный осенний лес и дорога, уходящая влево за гору.

Знаю, что впереди, метрах в 300–400, занял оборону взвод автоматчиков, наше боевое охранение, замаскировавшихся так хорошо, что их совершенно не видно.

Развернул радиостанцию, установил связь со всеми корреспондентами в обеих радиосетях.

Отдохнуть, расслабиться в паузах между сеансами связи не удалось.

К нам не смогли пробраться разведчики — корректировщики артиллеристов. Полковник приказал мне передавать данные для артиллеристов. Паузы между сеансами связи заполнила передача данных по корректировке артогня, получаемых батальонной разведкой.

Во второй половине дня противник начал атаковать позиции наших батальонов и наше боевое охранение, нам пришлось перебраться в подвал.