Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Как это выглядело могу только себе представить. Очевидцем ни одного салюта во время войны, понятно, не был. Будучи студентом в 1945–48 гг. в городе-герое Ленинграде, посчастливилось быть очевидцем проводимых там праздничных салютов. Орудия, их было с десяток, располагались на набережной Невы у Петропавловской крепости. Гремели залпы, в окнах дворцов на противоположном берегу реки дребезжали, а иногда лопались, стекла в окнах. Вспышки огней в воздухе отражались в волнах реки, давали отблески в окнах дворцов. Зрелище было потрясающим.

Покрутил ручку настройки приемника. Удивился. Весь эфир заполонили голоса немецких радиостанций. Предположить не мог, что их так много в доступной моей радиостанции зоне. Во время наших сеансов радиосвязи немецкие голоса звучали очень редко. Все немецкие радиостанции передавали приказ о капитуляции. Лучше любой музыки звучали слова: «Deutshen Trupen alles Капут».

Ждем не дождемся, когда в Москве загремит салют, хотим присоединиться к нему. У нас специальных салютных боеприпасов нет. Палим боевыми в сторону врага.

Артиллеристы лупят по высотке, на которой, как им достоверно известно, нет ни военных, ни гражданских лиц. Прошедший день, день Победы, яркой вехой остался в памяти на всю жизнь.

Наступило новое, мирное время, забытое во время войны, со своими радостями и заботами. Официально война закончилась. Однако с северо-запада доносится гул, похожий на раскаты грома далекой грозы. Похоже на то, что километрах в 20–30 от нас где-то идет жаркое сражение.

Действительно, это было так. Группа немецкого генерала Шёрнера не признала капитуляцию и не сложила оружия. Она не только продолжала сражаться, но и стремилась пробиться к Берлину, овладеть им, передать его союзникам на выгодных для гитлеровцев условиях.

* * *

Дивизия укомплектовывается личным составом до установленных норм, пополняется вооружение и имущество. Нам выдали новое обмундирование, в вещмешках все, что положено. Идут разные разговоры. Прошел слух, что нас готовят для отправки на восточный фронт, на Дальний Восток. Наша страна, выполняя союзнический долг, приняла решение расправиться с Японией. Мировая война окончательно закончиться лишь после разгрома Японии.

Эшелоны соседней дивизии уже отправляются на восток. Итак, может быть два варианта, нас либо пошлют сражаться с Шёрнером, либо на Дальний Восток.

Второй вариант выглядит более привлекательным. Конечно, он связан с опасностями, но мы — патриоты своей Родины и готовы приложить все усилия для успешного окончания этой затянувшейся войны.

Верховное командование решило, что нам следует возвращаться домой в походных колоннах, с полной выкладкой, то есть нагруженными, как ишаки. И это при тамошней жаре. Топать придется ой-ой сколько, и триумфальный марш начался. Двое суток идем, сутки отдыхаем, снова идем, двое суток идем и отдыхаем тоже двое суток. За сутки проходим километров 30.

Движемся в светлое время, часа три утром и часа три во второй половине дня. В середине дня привал для обеда и отдыха. До Родины, вернее до Староконстантинова (город в Винницкой области) более тысячи километров. В нем до войны базировался полк.

Теперешний наш маршрут практически совпадает с маршрутом, по которому мы шли с боями во время войны. Пришли в Будапешт, стоянка пару дней. Хотелось посмотреть многое, хотя бы те места, где был во время войны. Не получается. Отлучаться из части далеко и надолго нельзя.

Недалеко от нас действующий кинотеатр. Решил заглянуть. Интересуюсь, когда начнется следующий сеанс, хватит у меня времени или нет.

Оказалось, что сеансов здесь нет, заходи в зрительный зал, занимай любое свободное место, сиди и смотри.

Программа состоит из основного фильма и нескольких короткометражных. Смотреть рекомендуется до тех пор, пока начнет повторяться то, что уже видел. Для меня это было удивительно, на Родине просмотр кино строго по сеансам.

Сперва из Будапешта вышли на юг, идем вдоль Дуная.

В эти жаркие знойные дни неотвратимо манит к себе дунайская вода. На привале с завистью поглядываю на плещущихся в воде ребят. Не могу смотреть равнодушно, мучает меня неумение плавать, а так хочется чувствовать себя в воде свободно, не скованно.

Володя, мой радист, вырос на Днепре. Он хороший пловец. Вошел он в мое положение и решил научить плавать. Добросовестно, под его команду, машу руками и ногами, но не могу проплыть и несколько метров, неведомая сила настойчиво заставляет ногами достать дно. Чувствую, что так у меня ничего не получиться.

Решил перенести учебу на глубину. На лодке отъехали от берега. Забрался в воду, проплыл несколько метров и скорее назад, хватаюсь за борт лодки. Метод оказался успешным, скоро освоился и плавал уверенно.

Берега Дуная густо заросли кустарником. После весеннего разлива река обмелела, в кустах остались застрявшие в них «подарки» — трупы солдат, одетых в форму разных армий, участвовавших здесь в ожесточенных боях.

Тут виднеется немецкий мундир с молниями СС, немного в стороне — венгр или итальянец, а вдали виднеется русская шинель.