Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Солнышко греет уже чересчур основательно. У людей от перегрева случаются тепловые удары. Что меня удивило, случаются они и у лошадей. При этом выяснилось, что наши, российские, более выносливые, чем местные.

От Дуная повернули на восток. Маршрут нам установлен примерно по тем местам, где воевали в прошлом году.

Свое коварство показала вода. Всех мучает жажда, хочется напиться чистой холодной воды. Добравшись до воды, трудно себя ограничить. А тогда может случиться беда, некоторое время ноги не будут подчиняться хозяину.

В особо жаркие дни случалось, что к очередному привалу с опозданием подходило до трети путников.

* * *

В яркий солнечный день на тени, отбрасываемой человеком, вокруг головы наблюдается светлая полоска, похожая на нимб, который рисуют на иконах у святых. Если у человека такой «нимб» пропадает, ему грозит беда — ранят или убьют. Так было в Румынии летом прошлого, 1944 года. С наступлением лета такой «нимб» стал появляться и здесь. Исчезал он очень редко. Теперь его исчезновение таких трагичных последствий не предвещало, но могло случиться что-либо серьезнее.

Молодость побеждает все трудности. Пришли на привал. Чуть не падаем от усталости, но прошло немного времени, слегка отдохнули — и в футбол. Играю и я. У меня лучше получается действовать защитником или стоять в воротах. Конечно, «сухим» вратарем меня назвать нельзя, но на страже ворот стоял вроде неплохо.

* * *

Среди троих штабных друзей-сержантов возникло шуточное соперничество в увиливании от работы. Назвали его «кантовка». Суть этого явления в том, чтобы часть своих функций переложить на кого-нибудь без ущерба для дела.

В обязанности ординарца замполита комполка входила разноска почты в батальоны.

Из батальонов в штаб полка всегда кто-либо приходит по своим делам. Они большой, вполне понятный интерес проявляют к наличию почты, особенно писем, адресованных в их батальон. С удовольствием берутся все это доставить в батальон раньше, чем туда доберется ординарец. Адресаты довольны, и ординарец часть своей работы «выполнил».

Были некоторые возможности у моего радиста Володи и у меня. Я мог ехать на повозке, а часто шел пешком, это рассматривали, как своеобразную «кантовку».

Наш победный триумфальный марш проходит по тем местам, где в прошлом году наступали. Теперь все выглядит несколько иначе. Население встречает приветливо, чарует красота гор.

Только война оставила в памяти неизгладимый след. Иной, мирный пейзаж видится совершенно иначе.

Слева довольно пологий склон горы, покрытый травой. Там и тут на нем растут небольшие кустики.

Эхо войны, прочно засевшее в памяти, трансформирует кустики во взрывы снарядов. Вздрагиваю и жду, что сейчас донесется грохот разрывов.

* * *

Пройденная дорога прочно запала в память. Много лет спустя помнил каждый поворот, ориентиры мест, где происходили разные события. Очень хотелось совершить экскурсию по этим местам.

К сожалению, это не удалось.

* * *

Карпаты позади.

Расположились по берегу Днестра, по нему проходит наша государственная граница. Задержка несколько дней, решаются разные пограничные вопросы. Установлен порядок обращения с имеющимися у нас трофеями. Есть разные ограничения. Это в основном касается офицеров. Солдат в вещмешке много не унесет. У меня единственный трофей — однобортный штатский костюм. Ограничен пропуск транспорта. Можно провести только одну трофейную автомашину.

* * *

У моего знакомого капитана-артиллериста две машины. Одну придется оставить. Он мне предложил взять машину. С сожалением отказался, у меня не только нет прав на вождение автомобиля, но и водить машину никогда не пробовал.

Закончился марафонский переход в Староконстантинов. Казармы полка немцы частично разрушили. Нас покуда расселили по квартирам в городе. По городу ходим свободно, увольнительных не требуется.

Когда ремонт закончился, всех загнали в казарму. Теперь выход в город будет только по увольнительным. Это касается всех, кроме связистов. Мы имеем право бродить по улицам, если по ним проложены наши телефонные кабели. Имеется в виду, что мы ходим для обслуживания этих линий связи.

Мне вне казарм удалось прожить несколько дольше. Причина была в том, что ремонтировал радиоприемники высших офицеров. В казарме этим заниматься как-то не очень подходяще.

Однажды привезли приемник одного из начальников отдела штаба корпуса. Оформлен приемник был красиво, корпус из красного дерева, был даже проигрыватель, хорошая акустика. Сам приемничек был простенький, но с хорошей низкочастотной частью. Ремонт требовался не сложный, с ним легко справился. Ремонтировать его даже самому было приятно.

Хозяин приемника остался доволен и хотел одарить меня деньгами. Деньги брать я отказался. Тогда он сделал мне царский подарок, наградил бессрочной увольнительной. Теперь я мог свободно гулять по городу, вплоть до демобилизации.

* * *

Возвращение на Родину хочется отметить так, чтобы запомнилось если не на всю жизнь, то хотя бы надолго.