Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

О главных причинах провала русской «молниеносной войны» я уже вкратце писал. В завершение, возможно, будет не лишним рассмотреть причины недооценки мощи Красной армии, в особенности потому, что она сыграла большую роль в начале войны между великими державами. Если бы общее впечатление от действий Советского Союза в Финской войне не было столь неблагоприятным, Германия вряд ли столь откровенно недооценила бы военный потенциал русского колосса.

На чем же основывался этот взгляд на Красную армию, порожденный Зимней войной?

Самый поразительный фактор, несомненно, несоразмерность огромных усилий и ничтожество достигнутых результатов. Уже в первую неделю войны против Финляндии были брошены неожиданно большие силы. Как уже говорилось, они насчитывали от 26 до 28 пехотных дивизий, а затем увеличились до 45, из которых 25 находились на Карельском перешейке и 20 – на Восточном фронте. Они были усилены армейскими корпусами, армейской артиллерией и отдельными механизированными подразделениями. Общее число танков составляло около 3000, из них большое количество было средними и тяжелыми. Вся Красная армия, не считая войск на Дальнем Востоке, насчитывала около 110 дивизий, имевших, кроме того, от 5000 до 6000 современных танков. Это означало, что почти половина активных дивизий, дислоцировавшихся в европейской части России и в Западной Сибири, были мобилизованы и брошены на Финляндию. С учетом специальных соединений численность противника составляла около миллиона человек, часть из них имела определенный боевой опыт Польской кампании.

Характерной ошибкой красного Верховного командования было то, что оно начало войну, не приняв во внимание основные факторы ведения боевых операций против Финляндии – характер театра военных действий и оценка противника. Понятно, что последнее недооценивалось из-за нашей очевидной материальной слабости. Еще примечательнее то, что русское командование не осознавало громоздкость организации своей армии для условий северной страны и зимы. Как могли войска равнинных районов, хоть и привыкшие к суровым зимам, вести военные действия в лесной местности, которой они и в глаза не видели? В Ленинградском, Калининском и Московском военных округах русские могли бы организовать обучение войск в условиях, похожих на те, с которыми им пришлось столкнуться в Финляндии. Ошибка в оценке сил нашего сопротивления демонстрирует отсутствие дальновидности при составлении плана войны, а также слепую веру русских в безграничные возможности современной техники. В этой области их военные теоретики раньше других разработали теории, впоследствии примененные немцами на равнинах Польши. Но лесная Финляндия – не Польша!

Трудно, конечно, сказать, в какой степени политические вожди советской иерархии повинны в чисто военных ошибках планирования, операций войны и организации. Но можно с уверенностью предположить, что их влияние значительно, как и политических комиссаров на передовой. То, что каждый приказ сначала должен быть одобрен политическими руководством, неизбежно приводило к задержкам и путанице, не говоря уже о снижении инициативы и страхе ответственности. Подобные условия, разумеется, никоим образом не ограничивались армией, но с 1935 года самая упорная борьба за власть велась именно в вооруженных силах, в результате чисток потерявших самых опытных офицеров. Чистки сделали офицерский корпус однороднее, но одновременно снизили уровень его образования и способностей. Царских офицеров осталось крайне мало. Политические комиссары, несомненно, были движущей силой, которую невозможно игнорировать. Это проявилось на первом этапе войны, когда пришлось наводить порядок в подразделениях с расшатавшейся после неудачных атак дисциплиной, а также принуждать отказывающихся идти в атаку. В том, что окруженные части, несмотря на холод и голод, отказывались сдаваться, во многом была заслуга политруков. Солдатам не давали сдаться угрозы расправы над их семьями и заверения, что в случае сдачи враги их будут пытать и убьют. Очень часто как офицеры, так и солдаты предпочитали плену самоубийство.