Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Русские офицеры в целом были храбрыми людьми, потери их беспокоили мало, но в высших чинах наблюдались признаки своеобразной инертности. Это проявилось в формализме и простоте оперативного плана, исключавшего маневрирование и упорно проводившегося до победы или поражения. Русские в своем военном искусстве делали упор на грубый материальный перевес и были неуклюжи, безжалостны и расточительны. Поражало отсутствие творческого воображения там, где изменения ситуации требовали быстрых решений. Командиры часто не умели развить первоначальный успех. Благодаря этому наши войска на Карельском перешейке как в маневренной, так и в позиционной войне имели возможность раз за разом выходить из боя и занимать новые позиции. Поначалу взаимодействие между различными родами войск было очень плохим, но постепенно русские учились на собственном опыте. Даже если чисто тактические действия русских были слабыми, они все же оказались способным маневрировать на узком Карельском перешейке куда большим числом войсковых соединений, чем мы предполагали.

Русский пехотинец храбр, упорен и неприхотлив, но безынициативен. В отличие от своего финского визави он – солдат массы, несамостоятельный в отрыве от своих офицеров или товарищей. Поэтому, в особенности вначале, русские преимущественно применяли атаки большими массами, которые огнем нескольких хорошо расположенных пулеметов скашивались вплоть до последнего человека. Несмотря на это, наступление продолжали волнами, следовавшими одна за другой, с теми же результатами. В первых декабрьских боях случилось так, что русские шли с песнями плотными рядами – и даже держась за руки – на минные поля финнов, не обращая внимания на взрывы и точный огонь обороняющихся. Фаталистическая покорность пехоты была поразительной. Русский солдат мало восприимчив к внешним потрясениям и в любой ситуации снова быстро обретает самообладание. Даже если свою роль сыграл политический террор, подлинное объяснение следует искать в тяжелой борьбе русского народа с природой, на протяжении веков выработавшую непонятную европейцам привычку к страданию и лишениям, пассивное мужество и фатализм, что оказывало и продолжает оказывать большое влияние на политическое развитие.

В этой связи особого упоминания заслуживает феноменальная способность русских окапываться. Казалось, за лопату они берутся инстинктивно. Вообще они мастера саперного дела. Несмотря на продолжительный срок военной службы, у русской пехоты отмечался ряд недостатков. Стрельба из автоматического оружия и винтовок очень плоха. Хотя многие из выступавших против нас дивизий прибыли из лесистой местности, войска не могли успешно маневрировать и сражаться в лесах. В отсутствии компасов трудность представляло даже ориентирование, и леса, союзники финских диверсантов, наполняли их ужасом. Там их настигала «белая смерть» – одетая в белый маскхалат финская «кукушка». Но самой большой слабостью русских войск было неумение ходить на лыжах. Хотя сразу после начала войны русские начали систематическую подготовку своих войск, это мало что дало, поскольку за несколько недель невозможно освоить технику хождения на лыжах, в особенности требуемую на войне.

В царской армии артиллерия, как с технической, так и с тактической точки зрения, рассматривалась как элитный род войск. В наши дни уровень, естественно, снизился вследствие необразованности офицерского корпуса. Но материальная часть хорошо соответствовала уровню современных требований. Свидетельством тому служила огромная масса новейшей артиллерии с высокой скорострельностью и дальностью стрельбы, а также явно неисчерпаемый запас боеприпасов.

Хотя техника стрельбы и тактика, особенно в начале войны, оставляли желать лучшего, именно огромная масса артиллерии была опорой действий русских на перешейке, но их артиллерия, при всех достоинствах, не удовлетворяла требованиям маневренной войны.

Не может быть никаких сомнений, что бронетанковая техника доставила противнику много разочарований. Сами условия местности в Финляндии уже делали невозможным разработанное русской тактикой массированное и глубокое наступление. Танкам пришлось решать тактические задачи, действуя с меньшим количеством пехоты, и какой ценой? Общее количество захваченных или уничтоженных нами танков составило 1600, или половину противостоящих нам танков. Другими словами, четверть современной бронетехники Красной армии, не говоря уже о потере 3000—4000 тысяч политически благонадежных и технически подготовленных специалистов. Следует тем не менее отметить, что на последнем этапе войны взаимодействие танков с пехотой значительно улучшилось. 28- и 45-тонные танки, вооруженные двумя пушками и четырьмя или пятью пулеметами, внесли решающий вклад в прорыв наших позиций.

До войны у русских ВВС была высокая репутация. Поэтому мы ожидали сокрушительного превосходства русских в воздухе с разрушительными налетами на войска, города и промышленные предприятия, а также на нашу сеть коммуникаций. Разумеется, мы их испытали, но, как это часто бывает, худшие опасения не оправдались.