Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Базы бомбардировщиков располагались в Эстонии, в окрестностях Ленинграда и в Восточной Карелии, с них можно было добраться до любого места Финляндии. Подобное рассредоточение баз благоприятно, погода редко препятствовала полетам со всех аэродромов сразу. Суровая зима русским летчикам, имевшим опыт полетов в Арктике, препятствием не служила. Исключительно ясные дни января и февраля способствовали тому, что тыл подвергся более сильным бомбардировкам, чем в обычную зиму.

Несмотря на зашкаливающее превосходство (около 2500 самолетов), русская авиация не стала решающим фактором. Особенно в начале войны против сухопутных войск она действовала нерешительно и не сломила волю народа к сопротивлению. Тотальную воздушную войну население встретило спокойно и разумно, опасность лишь еще сильнее закалила его и сплотила. Разрушения тем не менее были значительными. Было сброшено примерно 150 000 фугасных и зажигательных бомб общим весом 7500 тонн. 700 мирных жителей были убиты и вдвое больше ранены. Стратегическую задачу – перекрыть нам каналы связи с внешним миром и создать на наших коммуникациях хаос – русские полностью провалили. Судоходство было сосредоточено в Турку, город подвергся 60 воздушным налетам, но не был парализован. Непонятно, почему для этой цели русские не разместили легкие военно-морские силы в портах Балтики, единственное объяснение может заключаться в том, что изначально они рассчитывали на молниеносную победу. Нашим единственным железнодорожным сообщением с внешним миром была линия Кеми—Торнио, по ней шла как большая часть нашего экспорта, так и импорта военной техники. Она оставалась нетронутой до конца войны. Правда, некоторые железнодорожные перевозки приходилось совершать в ночное время, но в целом железные дороги справились с задачей. Незначительные повреждения, нанесенные авиацией противника, быстро устранялись. Производство военной техники также продолжалось без значимых срывов.

Не подлежит сомнению, что усилия в воздухе не дали русским соответствующих результатов, но чего они им стоили? По данным Ставки, было сбито 684 самолета, но позднейшая проверка военных донесений показывает, что фактическое число составляло 725. Если включить «неподтвержденные» случаи, цифра возрастает до 975.

Отдельного упоминания заслуживает вклад наших ПВО. Они сбили 314 самолетов и повредили еще около 300. Число выстрелов на каждый сбитый самолет в среднем составляло всего 54, а применительно к автоматическому оружию – 200, что следует расценивать как очень хороший показатель.

Финские ВВС на момент начала войны располагали 96 машинами, большая часть устаревших моделей. Общее количество наших самолетов за всю войну составило 287, из них 162 истребителя. Наши потери составили 61, что соответствует 21% от общего числа.

Наши потери живой силы составили убитыми, пропавшими без вести и умершими от ран 24 923 человека, ранеными – 43 557 человек.

Маловероятно, что точные потери русских когда-либо будут раскрыты, но их можно как минимум оценить в свете известных фактов примерно в 200 000 убитыми.

Эти тяжелые потери вызваны двумя причинами, которые следует особо отметить: суровая зима и недостатки медицинского обслуживания. Непрекращающийся холод стал причиной смерти тысяч ожидающих помощи раненых.

Скверное впечатление от действий русских вооруженных сил подрывало авторитет советского режима, поэтому ему требовалось противодействовать средствами пропаганды, и во время позиционной войны русские запустили миф о линии Маннергейма. Говорили, что наша оборона Карельского перешейка опиралась на исключительно прочный, возведенный по новейшей технологии из железобетона оборонительный барьер, сравнимый с линиями Мажино и Зигфрида и подобного которому никогда не приходилось взламывать ни одной армии. Соответственно прорыв России можно считать, цитируя официальный русский источник, «подвигом, не имеющим аналогов в истории войн». Полная чушь. Факты абсолютно обратные. Как уже говорилось, линия обороны состояла из небольшого числа постоянных пулеметных гнезд и по моей рекомендации была усилена еще 20 гнездами, соединенными траншеями, – полевые укрепления совершенно не имели глубины. Эту линию народ окрестил линией Маннергейма. Ее удержание полностью обусловлено упорством и мужеством наших солдат, а не силой позиции. Что касается поражений русских на Восточном фронте, то русская пропаганда не смогла подыскать им никакого правдоподобного объяснения.

Нет сомнения, что опыт Финской кампании был полностью использован маршалом Тимошенко при реорганизации Красной армии. По его собственным словам нашему военному атташе в Москве, «русские многому научились в этой тяжелой войне, в которой финны сражались героически».